Чтение онлайн

— Потанцуем?

— Ты же никогда не спрашиваешь?

— Вообще-то, я и не танцую никогда.

— Ну, это заметно.

— Да? А так? — он сильно крутанул Соню и полотенце безнадежно слетело с неё на пол.

Прижал голую к себе. Наклонил назад, придерживая за поясницу — гибкая. И впился ртом в шею, там где трепетала венка. Ладонью накрыл Сонину грудь, погладил, слегка сжал, покрутил между пальцами затвердевший сосок. Кожа ее мгновенно покрылась пупырышками.

Развернул и подтолкнул спиной к кровати. За пару шагов довёл и мягко опрокинул на постель. Сам забрался сверху и раздвинул ее колени своим

бедром.

— Голодная? — спросил Макс, понимая, что в таком положении вопрос звучит двусмысленно.

Соня посмотрела из-под опущенных ресниц и качнула головой.

— Лучше поговорим, расскажи о себе.

— Что рассказать? — Макс навис над Сониным лицом. Убрал с ее лба влажные волосы.

— Всё. Кто твои родители, например. Каким ты был в детстве, чем увлекался? Когда у тебя день рождения?

Обычно раньше у Моронского про детство никто не спрашивал. Да и он не спешил раздавать интервью. Последние лет десять-двенадцать дам интересовал размер его члена, а последние пять — ещё и размер банковского счёта. Когда, где, у кого он родился рассказывать Максу прежде приходилось только, пожалуй, финансовым консультантам и ещё реже — врачам.

— Еще один подарок мне хочешь сделать? — Макс провёл пальцем по нижней Сониной губе.

— Хочу знать больше о человеке, который… — она сглотнула, — которому я… ну, в общем, с которым проведу эту ночь. Это же нормально?

— Третьего октября, — выдохнул он ей в губы. — В детстве коллекционировал модели самолетов, кораблей. Потом оружие. Сначала игрушки, потом настоящее. Немного рисовал. Играл на гитаре. Профессионально — секция бокса много лет. Закончил университет искусств в Сарасоте. Потом была ещё школа ресторанного бизнеса в Нью-Йорке.

Макс не мог заставить себя перестать трогать, щупать, гладить девчонку. Какое-то наваждение! Он вытянулся слева от Сони вдоль ее тела, поставив руку на локоть, подпер ладонью висок, правое бедро закинул и расположил между сониных ног. Пальцами чертил большие и малые круги на ее груди с торчащими вверх горошинами сосков, наблюдая, как ее кожа непрерывно покрывается мурашками.

— Почему не остался в Америке? — спросила тихо, чуть прикрыв глаза. Хорошо девочке?

Макс наклонился к груди, втянул в рот сосок, чуть прикусил зубами, лизнул. Правую кисть быстро опустил Соне между ног. Она попыталась сжать бедра, но мешала его нога. Пальцами нащупал влажный бугорок, погладил, подразнил, скользнул ниже к входу. Соня повторила попытку сдвинуть бедра.

Ладно. Правда, чего издеваться. Над собой. Макс ещё раз тронул розовый бутончик и поднял руку к Сониным сосочкам.

— Долгая история.

— Мы ж вроде не торопимся?

— Ну, если я тебе скажу, мне придётся тебя убить. А ты мне живая нужна.

Соня часто заморгала.

— Ладно, расскажу. Ты ж умеешь держать язык за зубами?

— Ты серьезно сейчас?

— Абсолютно! Но сначала выпьем.

Он перекатился через Соню, подцепил с пола полотенце, на ходу оборачивая им голый зад.

— Сейчас приду!

На кухне, из холодильника достал шампанское, два охлажденных бокала и корзинку с помытой клубникой. Сунул бутылку в ведерко со льдом, туда же бокалы и вернулся в спальню. Застыл на пороге.

Соня… сидела на постели, скрестив ноги. В его рубашке. Она в ней была такая… в общем, ни один эпитет здесь был неуместен.

Она была охуительная. Вот. Член опять колом. Сучка маленькая, не даёт расслабиться.

— Не заляпай, это Бриони.

Она подняла голову от экрана телефона, который держала в руках и округлила свои янтарные глазищи. Захлопала ресницами.

— Ладно, шучу. У меня ещё есть.

Макс поставил бокалы-флейты на тумбу, ловко, почти беззвучно открутил пробку, налил в обе посудины, вернул бутылку в ведро и протянул напиток Соне. Корзину с ягодой поставил прямо на постель перед Соней.

— Ну-с, за новое мое приобретение! — он забрал из Сониных рук ее телефон, небрежно отбросил его в сторону и дзынькнул ножкой своего бокала о край ее.

Соня зыркнула на него поверх фужера и пригубила напиток.

— Боже, что это за чудо?! — девчонка посмотрела сквозь стекло на ниточки пузырьков внутри и сделала ещё глоток. Потом ещё.

— Осторожно, — Макс усмехнулся, — именно им напаивают девушек до бессознательного состояния. На, закуси.

Он взял из корзинки крупную ягоду и всунул ей в рот целиком. Соня хомячила клубнику, но она оказалось слишком большая. Сок брызнул из ее рта и потек по подбородку.

Заляпает рубашку, все-таки! Макс метнулся к ней и слизал ягодный сок, пока тот не стек на воротник. Ну ладно, рубашка была совсем ни при чём. Макс отпил немного шампанского и лёг, опустив затылок Соне на колени. Волосы ее щекотали его висок, когда она наклоняла голову.

— Свои первые большие деньги я заработал, соблазняя жён состоятельных американцев.

Соня открыла рот и брови ее взметнулись на лоб.

— Так ты — жиголо!

— Съешь ещё клубнички. Я предпочитаю называться «профессиональным соблазнителем». — Моронский захватил указательным и средним пальцем прядь сонных волос. — Миллионеры хотели развода, но делиться имуществом не собирались. Они нанимали меня. Адюльтер быстро «раскрывался», неверная жёнушка выставлялась за дверь. Я получал проценты от сэкономленного состояния. Так что, да, соблазнять, в некотором роде — моя профессия.

— Моронский… ужас! Ты подставлял этих бедных женщин?!

Макс рассмеялся. Дурёха!

— Эти «бедные» женщины получали не семьдесят процентов имущества рогоносца, а тридцать. Эти тридцать процентов примерно, как годовой бюджет, скажем, Новосибирска. Плюс ежемесячное содержание. Ни у кого не возникало возражений. А так, женушка затаскала бы толстосума по судам ещё и вытрясла бы из него все до цента. Я получал за это очень большие бабки, Соня.

— Это сколько тебе было лет? — Макс заметил, как у Сони дрожат ресницы, когда она делала ещё глоток шампанского.

— Года двадцать два. — пожал Макс плечами.

— Родители знали чем ты занимаешься?

Макс покрутил прядь Сониных волос между пальцами.

— Они думали, я играю на бирже. Собственно, это было правдой. Там я заработал вторые свои большие бабки, вложив первые.

Он помолчал, глядя на задумчивую Соню.

— Все наебнулось, когда я связался не с той семейкой. Обманутый муж кинул. Но я-то тоже не пальцем деланый. Рассказал все его женушке, а она слила мне очень серьезный компромат на муженька. Деньги я свои получил и даже удвоил. Но и пулю в лоб чуть не схлопотал. В общем, сделал ноги вовремя. Дай мне тоже — Моронский кивнул на клубнику в руке у Сони.