Под провокатором
Шрифт:
— Вы прямо сама любезность.
— А то! Анализатор полностью сканирует организм живого существа, предоставляя мне пакет всех данных. Я лично разработала программу, которая по этим данным составляет список возможных заболеваний, отклонений.
— Проще говоря, ещё одно детище Провиданс.
— Проще говоря, это моё детище, и моё главное научное достижение в жизни, чем я безмерно горда. И ничего общего с Провиданс оно не имеет! Абсолютно уникальная…абстрагированная, автономная, замкнутая сист…
— Я понял вас. Вы не против, если я закурю?
— Я против, могу
— На безрыбье и рак — рыба.
— Очень зря вы так говорите. Безвредный аналог вашей гадости, — она протянула мне коробочку жевательных резинок.
— Мой табак — натуральный, — деваться было некуда, и я взял одну пластинку из протянутой пачки. — У вас, к слову, есть классические сигареты в свободной продаже? Не хочу переходить на синтетику. В Муравейнике выращивался свой табак…
— В Гипфеле есть всё.
— Мне начинает нравиться ваш полис.
— Милости прошу, всегда мечтала заполучить ручную искру.
— Спросите моих курирующих врачей, они вам скажут, что это худшая затея в вашей жизни.
— Вы зря сомневаетесь в моих талантах, я очень даже…
Асдис резко замолчала и запорхала пальчиками по виртуальным кнопкам более усердно, при этом высунув кончик языка и прикусив его. Она полностью погрузилась в свою задачу, абсолютно забыв о моём присутствии.
— Кошмар! — неожиданно вскрикнула она.
— В чём дело?
Она закрыла все панели, и положив руки на колени, посмотрела прямо на меня.
– Вынуждена заметить…, что дело тут на много сложнее…, совсем не то, что я ожидала.
— И что же вы ожидали? — напрягся я.
Она поджала губы, и впервые приняв серьёзный вид, сказала.
— Его перековали.
[1] Допрос третьей степени — аналогично «допрос с пристрастием».
[2] Кошка (кошка- девятихвостка) — (англ. Cat o'nine tails) — плеть с девятью и более хвостами, обычно с твёрдыми наконечниками, специальными узлами либо крючьями на концах, наносящая рваные раны. Выражение «вытащить кота из мешка», пошло именно — от вытягивания кошки девятихвости из сумки, прежде чем выпороть.
Глава 16. Фрида
МЕЛАНИ РОШ
Мы проехали через парадные ворота головного офиса Провиданс. Аэрокар плавно лавировал по светлому дорожному покрытию, приближаясь к сердцу нашего фальшивого мира. От былого восхищения не осталось и следа, было только презрение. Длинная дорога, окружённая большой толщей воды тянулась вплоть до высоченного конусовидного купола здания Провиданс. Я нервно сглотнула, когда увидела толпы журналистов, толпящихся у дверей. Почувствовала руку отца, на своей.
– Я надеюсь, у тебя хватит благоразумия, говорить только то, что необходимо. На тебе сейчас лежит большая ответственность, дочь.
Посмотрела на отца. Он боялся, что я начну говорить про настоящую суть Провиданс? Про то, что за ужасы творит эта машина? Или, что все люди — лишь масса для ублажения жизни меньше двух тысяч человек? Отец знал, что мне многое известно, хоть и не говорил об этом вслух. Я встретилась с ним глазами. Почему раньше не замечала эту
тьму, таящуюся внутри него…?— Выходи, — холодно сказал он.
Водитель уже подошёл открыть дверь. Я подала ему трясущуюся руку, на что он помог мне выйти.
Толпа взревела.
— Госпожа Рош, расскажите нам, что произошло?!
— Что с вами делали террористы?!
— Кто они?!
— Вы знаете, где они находятся?!
— Счастливы ли вы вновь оказаться дома?!
Охрана подошла сопроводить меня к конференц-залу, я же, опустив глаза, в спешке постаралась уйти от папарацци. Вещание будет идти в прямом эфире.
Когда мы оказались внутри, я с досадой оглядела зал и присутствующих, тут были лишь крупные шишки Правящих, самый узкий круг. Во главе ложа сидели члены «четверки».
Журналисты, как назойливые комары, ввалились в зал, следом за мной. Мой телохранитель, распихивая их, проводил меня к трибуне. Туда же подошёл мой отец.
Эти стервятники начали задавать свои науськивающие вопросы. Я старалась отвечать кратко, не вестись на провокации. Меня спрашивали обо всём на свете, вплоть до того, что я ела в минуты своего пленения, и прочее. То, с каким интересом, за мной наблюдал Правящий круг, не давало мне покоя. Они буквально проглатывали слова, хватая каждое слово, к концу интервью меня куда больше стали напрягать они, чем журналюги.
Эта адская пытка закончилась ближе к вечеру, уже стемнело, я жутко устала, особенно, учитывая, что всю прошлую ночь не спала.
— Безмерно рад вашему возвращению, юная мисс, — сказал Виктор Нюберг, стоящий плечом к плечу с Ким Мен Хо, который подражая Виктору слегка поклонился мне, в знак приветствия.
— Девочка цела? — спросила взволнованная Фрида Раббинович, женщина подошла и бесцеремонно начала тискать моё лицо. Я опешила от её настырности, попыталась отпрянуть, но она не дала мне этого сделать.
— Госпожа Раббинович, пожалуйста, мне неприятно, не делайте так, — уже в открытую, я стала отмахиваться от её рук.
Правящие даже не придали значения её бестактности. Наконец она оставила меня в покое, и я моментально отскочила от неё подальше, хотела, как раньше, спрятаться от всех за папиной спиной, но «как раньше», больше не было и не будет. Я отошла на дистанцию, от всех.
— Николас…, вдруг с девочкой что-то произошло бы! Что было бы тогда? Я в ужасе от того, что она говорила на интервью! Питалась чем попало, режим — какой попало! Это так ты за ней присматривал?!
— Успокойся Фрида. Главное, что сейчас она цела и невредима. Мы её обследовали сразу по приезду, у неё прекрасные показатели здоровья, нет смысла переживать за что-либо!
Фриде был уже 131 год. Она была невыносимой женщиной. Катастрофически невыносимой.
— Посмотрим, Николас, не приведи случай…, если что-то не так! Ты знаешь, что будет потом!
Я уставилась на отца, впервые в жизни, видела, чтоб с ним кто-то так разговаривал.
— Фрида, твои угрозы ни к чему. Сбавь свой пыл. Все будет прекрасно, мы работаем точно по дневнику, без каких-либо отклонений. Это был форс мажор, но мы его разрешили.