Чтение онлайн

Никто не позировал. Никто не играл роли. Мы просто ехали домой. Весёлые, уставшие, слегка потрёпанные и до странного родные друг другу.

— Эй, а давайте сыграем в “Правда или действие”? — внезапно предложила Даша. — Только с ограничениями, а то я вас знаю.

— С ограничениями — это как? — хмыкнула Лера.

— Ну типа: «не выкидываем никого в окно» и «не целуем водителя».

— А зря, — сказал Леон. — Водитель очень ничего.

Смех с новой силой разнёсся по салону.

— Ладно, поехали! Саша, правда или действие?

Я аж вздрогнула.

—

Правда?

— Хорошо… — Даша прищурилась. — Ты бы поцеловала кого-нибудь из гимназистов?

— Что за вопросы?! — захохотала я, чувствуя, как заливаюсь краской. — Не скажу!

— Значит, да! — хором выкрикнули Лера и Даша.

— Ага, и, кажется, мы знаем кого… — добавила Лера, глядя на Леона, который невозмутимо жевал мармеладку.

— Да ладно вам, — пробормотал он, хмурясь, но уголки его губ всё равно подрагивали. — Могли бы хотя бы дождаться, когда мы вернёмся в город, а не устраивать суд присяжных на рюкзаках.

— А мы сразу вручаем тебе орден «Зайца первой степени», — хихикнула Даша. — За героизм в автобусе и попытку нелегального пересечения школьных границ.

— Ценю, — кивнул он. — А теперь — кто следующий?

И игра пошла по кругу. Мы смеялись, поддразнивали друг друга, кто-то дремал, кто-то тихо болтал о будущем лете, а за окном плавно текла дорога, как будто совсем не хотелось останавливаться.

31

От переизбытка адреналина, накопившегося за эти два насыщенных дня, я так и не смогла уснуть. Спортбаза, как ни странно, стала для меня важной точкой — я обрела новых друзей, почувствовала, как наш класс стал по-настоящему единым, и, главное…

Я призналась себе в том, чего так упорно избегала раньше:

Мне нравился Леон Демидов.

Больше, чем просто «нравился».

Поэтому, когда утром зазвонил будильник, я без раздумий отключила его. Как и последующие семь, установленные с интервалом в пять минут.

На шестом я резко распахнула глаза.

— Чёрт! — выдохнула я, соскочив с кровати. — Я проспала!

Мы ведь сегодня должны были с Леоном встретится возле наших школ. Он хотел попить вместе кофе. Вот блин!!

Словно угорелая, я кинулась в ванную.

Слава богу, папа сегодня уехал рано и не оккупировал туалет — иначе пришлось бы биться за него в кровавой битве. Он у нас мастер утренних медитаций в одиночестве, по часу.

После душа я на автомате завернулась в тюрбан, накинула халат с плюшевыми мишками (да, детский, да, розовый — и что?), и уже собиралась сушить волосы, как вдруг:

— Александра, выйди, пожалуйста, на завтрак! — прокричала мама с кухни.

Ну хоть у кого-то утро сегодня началось спокойно…

Я усмехнулась, подключила колонку и врубила Асти на максимум. Настроение? Хаос и музыкальная истерика.

— Давай всё сохранииим…

Как первый наш фотосниииимок…

— Саша! — донёсся повторный крик мамы.

Мам, дай мне досострадать хотя бы припев, — мысленно фыркнула я, изображая у зеркала звезду сцены и

держа в руках тюбик с пастой как микрофон.

— Мам, ты не видела мою бритву? — выходя из ванной, я недовольно закатила глаза. — Вроде перед поездкой брила ноги, а теперь снова как Йети. Это что, мистика?

И только тогда я заметила странное выражение лица у мамы — смесь сочувствия и… внутренней паники?

Тимофей, мой младший брат, уже заходился в хохоте, указывая куда-то пальцем.

Я проследила за его жестом.

И замерла.

— О, боже…

На нашей кухне, спокойно налив себе чай из маминой кружки с пандами, сидел…

Леон.

Леон Демидов.

В моей кухне.

С ухмылкой, от которой хотелось либо умереть, либо закопаться в плюшевый халат вместе с мишками.

— У тебя мишка на поясе перекосился, — лениво заметил он, даже не пытаясь скрыть улыбку.

Я вскинула на него взгляд, потом — на свою пижаму, потом снова на него.

Чайник зашипел.

Тимофей рухнул на пол от смеха.

А я… Я просто стояла и не знала, кричать, бежать или провалиться сквозь пол.

Я молча кивнула, поправляя съехавший пояс халата, будто этим могла восстановить хоть каплю достоинства.

— Я пойду переодеваться, — произнесла я как можно спокойнее, делая вид, что всё в порядке.

Что на мне не пижама с мишками.

Что я не просила маму найти бритву вслух.

Что на кухне не сидит самый дерзкий парень из закрытой гимназии, которому я, между прочим, вроде как начинаю симпатизировать.

Я развернулась и, изображая ледяное спокойствие, неспешно пошла к себе в комнату.

Не бегу.

Не паникую.

Всё. Под. Контролем.

Но стоило только закрыть за собой дверь, как сдержанность исчезла без следа.

Я с разбега шлёпнулась на кровать, заползла на неё как полуживая улитка и замолотила руками и ногами по матрасу.

— Аааааа! — вырвалось у меня в подушку. — ЗА-ЧЕМ Я СКАЗАЛА ЭТО ПРО ЙЕТИ?!

Я зарылась лицом в наволочку и пыталась не умереть со стыда.

Перед глазами всплывало всё, что не надо было делать этим утром:

Моё пение Асти на всю квартиру.

Подвывания с микрофоном из зубной пасты.

Фразочка про «я снова как Йети» — громко, выразительно, в полный голос.

И, конечно, мишки. Эти чертовы мишки на халате. Один ещё и перекосился.

— Кринж. Просто кринж века, — прошипела я в подушку, снова зарываясь глубже.

С той стороны двери послышался голос Леры, еле сдерживающей смех:

— Саша, если ты там закончила умирать от позора, то Леон спрашивает, какой сахар ты любишь в кофе — обычный или коричневый?

Я снова застонала в подушку.

Похоже, этот день только начинался.

Я приоткрыла дверь, и Лера тут же юркнула внутрь, сияя так, будто выиграла в лотерею.

— Как ты оказалась здесь?! — прошипела я, застыв посреди комнаты.

— Я? Не Леон? — ухмыльнулась она, забрасывая взглядом мою спальню и, конечно, замечая мой полный хаос.