Чтение онлайн

– Пит, у меня здесь куча работы, и пока…

– Бренда Перкинс мертва. А также Энджи Маккейн, и Доди Сендерс…

– Что?
– она вскочила так стремительно, что перекинулся стул.

– …и Лестер Коггинс. Они были убиты. И, слушай сюда, за эти убийства арестовали Дейла Барбару. Он сейчас сидит здесь в камере, в подвале.

– Я сейчас же буду там.

– Вот бля, - ругнулся Пит.
– Сюда идет Энди Сендерс, весь такой, к черту, заплаканный. Может, мне попробовать взять у него интервью или…

– Ни в коем случае, человек потерял дочь всего через три дня после того, как потерял

жену. Мы же не «Нью-Йорк Пост». Я сейчас же буду там.

Не ожидая ответа, она оборвала разговор. Сначала она чувствовала себя довольно спокойной; даже не забыла запереть редакцию. Но только ступила на тротуар, в жару, под небо, словно закопченное табачным дымом, куда и делся ее покой. Джулия побежала.

20

Джо, Норри и Бэнни судорожно дергались, лежа в каком-то очень рассеянном свете солнца на дороге Черная Гряда. Сверху их обдавало горячим жаром. Отнюдь не склонная к самоубийству ворона уселась на телефонном проводе и хлопала на них яркими, умными глазами. Каркнув один раз, она взмахнула крыльями и полетела прочь под этим странным дневным небом.

– Хэллоуин, - бормотал Джо.

– Пусть они перестанут кричать, - стонал Бэнни.

– Солнца нет, - произнесла Норри. Ее руки хватали воздух. Она плакала.
– Нет солнца, о, Боже мой, здесь нет солнца.

На вершине Черной Гряды, в яблоневом саду, из которого было видно весь Честер Милл, ярко вспыхнул розово-лиловый огонек.

Он вспыхивал вновь и вновь, каждые пятнадцать секунд.

21

Джулия бегом поднялась по ступенькам полицейского участка, с лицом, еще опухшим ото сна, с волосами, торчащими на голове. Когда возле нее вынырнул Пит, она помотала головой.

– Лучше побудь здесь. Я тебя могу позвать, когда уже буду брать интервью.

– Люблю тех, кто положительно мыслит, но черта лысого, - сказал Пит.
– Вскоре после Энди, угадай, кого принесло?
– Он показал на «Хаммер», припаркованный возле пожарного гидранта.

Возле машины стояли Линда Эверетт и Джеки Веттингтон, поглощенные разговором. Обе женщины выглядели серьезно озадаченными.

Первое, что поразило Джулию внутри участка, это духота, кондиционер было отключен, наверняка, ради экономии горючего. Второе - количество юношей, которые там сидели, между ними и двое из неизвестно - скольких братьев Кильянов - этих невозможно было не узнать по шнобелям и коническим головам. Очевидно, все эти молодчики были заняты заполнением официальных форм.

– А если кто-то не имел последнего места работы?
– спрашивал один из них у другого.

Из подвала слышались плаксивые вопли Энди Сендерса.

Джулия сразу направилась к дежурной части, куда заходила годами и даже делала добровольные взносы в здешний кофейно-пончиковый фонд (плетеная корзина). Никогда прежде ее не останавливали, но сейчас Марти Арсенолт сказал:

– Вам нельзя туда, мисс Шамвей. Приказ.

Произнес он эти слова к ней примирительным тоном, которого, несомненно, не применял к Питу Фримэну.

Как раз в этот миг по ступенькам из подвала, который офицеры Милловского департамента полиции между собой называли «клетью», поднялись Большой Джим Ренни с Энди

Сендерсом. Энди плакал. Большой Джим, приговаривая что-то успокоительное, обнимал его за плечи. Вслед за ними появился Питер Рендольф. Униформа на нем сияла, но лицо у него было человека, который только что едва спасся от взрыва бомбы.

– Джим! Пит! Я хочу поболтать с вами, для «Демократа»!
– позвала Джулия.

Большой Джим довольно долго разворачивался, но только ради того, чтобы окинуть ее взглядом типа «жителям ада тоже хотелось бы воды со льдом». А потом повел Энди в кабинет шефа. Говорил он что-то о молитвах.

Джулия направилась мимо стойки. С тем самым виноватым лицом Марти схватил ее за руку.

– Когда в прошлом году вы, Марти, попросили меня не подавать в газете материал о том скандальчике с вашей женой, я вам поспособствовала. Потому что иначе вы бы потеряли работу. Итак, если у вас есть хоть унция признательности, пропустите меня.

Марти отпустил ее, пробурчав:

– Я старался вас удержать, но вы меня не послушались. Не забудьте.

Джулия бросилась бегом через дежурную часть.

– На минуточку, голубчики, - окликнула она Большого Джима.
– Вы с Питом Рендольфом чиновники на службе нашего города и поэтому будете говорить со мной.

На этот раз взгляд, подаренный ей Большим Джимом, содержал в себе злость вместе с пренебрежением:

– Нет. Не будем. Вы не имеете на это сейчас права.

– А он имеет?
– спросила она, кивнув на Энди Сендерса.
– Если то, что я слышала о Доди, правда, то он последнее лицо, которому можно было бы позволить спускаться в подвал.

– Этот сукин сын убил мою драгоценную девочку!
– завопил Энди. Большой Джим ткнул в сторону Джулии пальцем.

– Вы получите материал, когда мы будем готовы его предоставить. И не раньше.

– Я хочу увидеть Барбару.

– Он под арестом за совершение четырех убийств. Вы с ума сошли?

– Если отец одной из его предполагаемых жертв смог там побывать, почему я не могу?

– Потому что вы ни жертва, и ни близкая родственница, - ответил Большой Джим. Верхняя губа у него задралась, оголив зубы.

– У него есть адвокат?

– Разговор закончен, жен…

– Ему не нужен адвокат, ему нужна веревка на шею! ОН УБИЛ МОЮ ДРАГОЦЕННУЮ ДЕВОЧКУ!

– Идем, друг мой, - произнес Большой Джим.
– Вознесем за это молитву Богу.

– Какие у вас доказательства? Он сознался? Если нет, какое алиби он предложил? Как это согласовывается со временем наступления смерти? И знаете ли вы вообще, когда наступила смерть? Если тела только что были найдены, откуда вы можете это знать? Были ли они застрелены, или зарезаны, или…

– Пит, избавьтесь от этой надоедливой ведьмы, чье имя рифмуется со словом «пядь», - бросил, не оборачиваясь, Большой Джим.
– Если не пойдет добровольно, выкиньте ее отсюда. И скажите, кто там у нас сидит на рецепции, что она изгнана отсюда навсегда.

Марти Арсенолт скривился, проведя себе рукой по глазам. Большой Джим подтолкнул Энди Сендерса в кабинет шефа и прикрыл за собой двери.

– Ему выдвинуто обвинение?
– спросила Джулия у Рендольфа.
– Вы не можете этого делать без адвоката. Это незаконно.