Чтение онлайн

– Может, и не только ее, - сказал Большой Джим.
– Может, не только Энджи, Лестера и несчастную Бренду.

Словесный поток прекратился. Энди впялился в глыбу лица Большого Джима. Ошарашенный. Привороженный.

– Возможно, также и твою жену. И Дюка. И Майру Эванс. И всех других.

– Но…

– Кто-то же виноват в том, что появился Купол, друг… или я не прав?

– Ко… - на большее Энди был не в состоянии, однако Большой Джим великодушно кивнул.

– И, как мне кажется, люди, которые это организовали, должны были иметь, по крайней мере, одного сообщника внутри. Того, кто будет помешивать заваренную ими кашу. А кто же лучше в помешивании каши, чем ресторанный повар?
– Он положил руку на плечо

Энди и повел его к Рендольфу. На покрасневшее, распухшее лицо Барби Большой Джим взглянул, словно на какую-то разновидность насекомого.
– Мы найдем доказательства. Несомненно. Он уже продемонстрировал, что ума у него недостаточно, чтобы скрывать собственные следы.

Барби привлек внимание Рендольфа.

– Это манипуляции, - произнес он своим гнусавым, трубным голосом.
– Это могло начаться потому, что Ренни хотел прикрыть себе сраку. Но сейчас уже речь идет о неприкрытом захвате им полной власти. Пока что вы нужны, шеф, но вы такой же кандидат на расходный материал.

– Замолчи, - грохнул Большой Джим.

Ренни ласкал волосы Энди. Барби вспомнил свою мать, как она гладила их кокер-спаниеля Мисси, когда Мисси постарела, подурнела и страдала недержанием.

– Он сполна заплатит, Энди. Даю тебе слово. Но сначала мы узнаем обо всех деталях: что, когда, почему и кто еще является его соучастником. Потому что он действует не сам, хоть ты на все свое наследство спорь. У него есть соучастники. Он за все заплатит, но сначала мы выжмем из него всю информацию. Досуха.

– Какую цену?
– спросил Энди. Теперь он смотрел вверх, в лицо Большого Джима чуть ли не в экстазе.
– Какую цену он заплатит?

– Ну, если он знает, как поднять Купол - а я не исключаю такой возможности, - думаю, мы можем удовлетвориться тем, что его отправят в Шоушенк. На пожизненное, без права на досрочное освобождение.

– Не очень это хорошо, - прошептал Энди. Ренни не переставал гладить Энди по голове.
– А если Купол никуда не денется?

Он улыбнулся.

– В таком случае, мы будем судить его сами. И когда выясним, что он виноват, мы его казним. Тебе так больше нравится?

– Больше, - прошептал Энди.

– И мне, друг… - Он гладит, гладит.
– И мне.

18

Они вышли из рощи вместе, бок о бок, и остановились, глядя на сад.

– Вон там что-то есть!
– сказал Бэнни.
– Я вижу!
– голос у него был взволнованным, но Джо услышал его как-то удивительно, словно издалека.

– И я, - сказала Норри.
– Оно похоже на… на… «Радиомаяк» хотела она сказать, но так и не произнесла этого слова. Была в состоянии только на ррр-ррр-ррр, как вот рычат малыши, играясь в песочнице машинками. А потом она свалилась со своего велосипеда и растянулась на дороге, дрыгая руками и ногами.

– Норри?
– посмотрел Джо на нее сверху, скорее изумленно, чем встревожено, а потом поднял глаза на Бэнни. Их взгляды встретились лишь на миг, и Бэнни тоже брыкнулся, потянув велосипед прямо на себя. Он начал дрыгать ногами, словно отбиваясь от своего «Рейнджера». Счетчик Гейгера отлетел, шлепнувшись в канаву шкалой вниз.

Джо рысью побежал и дотронулся до него рукой, которая у него потянулась, словно резиновая, как ему показалось. Перевернул счетчик шкалой кверху. Стрелка подскочила до +200, лишь чуточку не достигая опасной зоны. Он успел это увидеть, а дальше и сам провалился в черную яму, полную оранжевого пламени. Джо подумалось, что это вспышки исполинского погребального костра, составленного из хэллоуиновских тыкв-светильников. Откуда-то гремели голоса: потерянные и испуганные. Потом его проглотила тьма.

19

Когда Джулия, выйдя из супермаркета, вернулась в редакцию «Демократа», там сидел, набирая что-то на ноутбуке, Тони Гай, бывший спортивный

репортер, который теперь олицетворял отдел новостей. Она вручила ему камеру и сказала:

– Прервись и напечатай это.

Сама она села к компьютеру писать статью. Ее начало она держала в голове всю дорогу, пока шла сюда по Мэйн-стрит: «Эрни Келверт, бывший директор «Фуд-Сити», призвал людей заходить с обратной стороны. Сказал, что он открыл задние двери. Но уже было поздно. Стихийный мятеж начался». Это было хорошее вступление. Проблема заключалась в том, что она не могла его написать. Она все время била не по тем клавишам.

– Пойди наверх и полежи, - сказал Тони.

– Нет, мне нужно написать…

– В таком состоянии ты ничего не сможешь написать. Ты дрожишь, как осенний листок. Это шок. Полежи хотя бы часок. Я напечатаю кадры и перешлю на рабочий стол твоего компьютера. Наберу также записи из твоего блокнота. Иди наверх.

Ей не нравилось то, что он говорил, но она вынуждена была признать правильность его совета. Вот только оказалось, что ей понадобилось больше часа. Она ни раза толком не поспала с прошлой пятницы, которая была, как казалось, сто лет тому назад, итак ей стоило только коснуться головой подушки, как она провалилась в глубокий сон.

Проснувшись, Джулия запаниковала, увидев, какие длинные уже тени. День склонялся к вечеру. А Горес! Он, наверняка, уже напрудил где-то в уголке, и будет смотреть на нее беспредельно виноватыми глазами, словно это его вина, а не ее.

Она запрыгнула в кеды, побежала в кухню и увидела, что ее корги не скулит под «прогулочными» дверьми, а мирно спит в своей кровати - на одеяле между холодильником и печкой. На кухонном столе нашлась прислоненная к перечнице и солянке записка.

15:00

Джулия,

Пит Ф. и я вместе потрудились над материалом о супермаркете. Вышло не супер, но станет таким, когда ты пройдешься по нему своей рукой. Кадры, что ты там сняла, неплохие. Приходил Ромми Бэрпи, говорил, что у него полно бумаги, итак с этой стороны у нас все о'кей. Также он сказал, что тебе надо написать редакторскую колонку о том, что произошло. «Абсолютная дрочь, - сказал он.
– И абсолютная некомпетентность. Разве что они хотели, чтобы именно это и произошло. От этого кадра всего можно ждать, и я имею в виду не Рендольфа». Мы с Питом согласны, что редакторская колонка нужна, но нам надо быть осторожными, пока не станут известными все факты. Также мы согласились с тем, что, если бы написать колонку так, как она должна быть написана, тебе нужно выспаться. Мисс, у вас настоящие мешки под глазами! Я иду домой, увижусь с женой и детьми. Пит пошел в ПУ. Сказал что, что-то «крутое» там случилось, и он хочет выяснить, что и как.

Тони Г.

P.S. Я выгулял Гореса. Он сделал все свои дела.

Не желая, что бы Горес забывал, что это она свет его души, Джулия разбудила его еще до того, как наступило время поглощения им «Тугих полосок» [303] , а потом спустилась в офис, чтобы причесать репортаж и написать редакторскую колонку, на которой настаивали Тони с Питом. Как только она начала работать, зазвонил мобильный.

– Шамвей слушает.

– Джулия!
– голос Питера Фримэна.
– Думаю, тебе следует прибыть сюда. За стойкой сидит Марти Арсенолт, и он меня не пускает. Говорит, чтобы я подождал где-то от-черта-в-стороне! Он никакой не коп, обычный тупой лесоруб, который немного подрабатывает летом регулировщиком дорожного движения, но сейчас строит из себя такое цебе большое, как член у Кинг-Конга.