Под иными звездами
Шрифт:
— Со мной все в порядке, малышка. Не переживай, — сказал он тихо, — Я просто поднимусь в комнату и отдохну. Марр? Позаботься об Урд!
— Конечно! — широко улыбнувшись, менестрель отпустил гриф домры, взял чашу с вином и отсалютовал ею, — Не беспокойся, друг. С нашей леди все будет в порядке!
Франк кивнул и пошел в сторону лестницы, которая вела на второй этаж с комнатами. При этом ему пришлось как следует держать себя в руках, чтобы идти ровно, хотя из-за тумана в голове и глазах он почти ничего не видел. И даже по лестнице шел почти на ощупь, цепко держась за перила. С трудом попав ключом в скважину и открыв дверь, вампир сразу же рухнул на первую попавшуюся
Просыпался он с трудом. Его старательно трясли за плечо и даже хлопали по щекам. Потом к пересохшим губам прикоснулось что-то влажное и сладкое и Франк машинально открыл рот, сглатывая. Лишь после этого он смог открыть глаза и кое-как сфокусировать зрение, чтобы через дымку разобрать светлые очертания лица и волос Урд. Еще несколько секунд и он даже смог увидеть и закушенную в беспокойстве губу и расширенные глаза, в уголках которых блеснули слезы.
А жидкость, что смочило небо и горло целительным настоем, оказалось ничем иным, как кровью Урд из ее собственного запястья.
Очень захотелось оттолкнуть от себя порезанную ножом девичью руку, но слишком сладкими и опьяняющими было ощущения. С каждой каплей, что проникало в его тело, казалось, и сила возвращается — какими-то странными толчками, волнами, заставляя от наслаждения щуриться и испытывать почти болезненное удовольствие.
— Что ж ты сразу не сказал-то, а? — обиженно всхлипнула девушка, — Довел себя до такого состояния… Но почему так быстро?
Этот вопрос мгновенно отрезвил вампира, заставив не только угрожающе зарычать, но и все-таки отодвинуть от себя кровоточащее запястье.
— Ты опять за свое? — хмуро спросил он и слегка закашлялся. В горле по-прежнему было очень сухо. — Где Марр?
— Внизу, — тут же ответила девушка, — Сначала пил, песни пел. А потом меня сюда отправил, потому что сам… ну… В общем, так кухарка оказался и… Мда…
Франк недоуменно вскинул бровь и потом понимающе хмыкнул.
— Иди умойся, — сказал он слабо, снова прикрывая глаза, — Если, конечно, хочешь. И спать ложись.
— Но ведь ты…
— Со мной все хорошо. Спасибо за кровь. Спать, малышка, — Франк оборвал ее резко и довольно грубо, несмотря на высказанную благодарность.
— Чтобы ты опять так же свалился? — голос Урд прозвучал возмущенно и почти оскорблено. — Почем ты все-таки ничего не сказал — ты же знаешь, я не против помогать тебе!
Если бы Франк знал, что в трактире есть женщины, ей бы и не пришлось этого делать, — зло подумалось вампиру. Почему он не почуял запаха женщины? Неужели его слабость была настолько сильна, что к чертям вырубила все чувства, обычно, наоборот, активизируя их? Крайне плохой признак, крайне плохой…
Но вот аромат Ур, в опасной близости находящейся с ним в замкнутом пространстве… Расслабленность после сна и легкая возбужденность после небольшой, но действенной порции крови тоже были не лучше. Это своим разумом Франк отталкивал обортницу от себя, молчаливо прогонял ее и отдалял от себя, чтобы, держась за последние доводы рассудка, полностью себя не отпустить и не наброситься на нее, чтобы взять то, чего он так сильно хотел.
Ее крови. Ее сильной, молодой, такой сладкой крови влюбленной в него девушки.
Сейчас эту влюбленность он чувствовал как никогда ярко! Даже ярче, чем это читалось в ее искренне обеспокоенном лице, в блестевших глазах и полуоткрытых губах, из нижней которых выступила маленькая капелька крови! Боги, она,
оказывается, так сильно закусила ее своими маленькими, но острыми зубками!— Франк…
Его имя она пролепетала тихо, почти беззвучно. Но сколько в нем было боли! Сколько эмоций!
Это кружило голову и заставляло тело трепетать! А потом она еще и наклонилась и аромат ее тела с новой силой ворвался в его нос.
— Пожалуйста, уйди, по-хорошему тебя прошу, — с трудом и почти неразборчиво пробормотал вампир. Его челюсти снова видоизменились, удлинившееся клыки больно оцарапали внутреннюю часть губ, а зрение стало таким острым, что даже полуопущенные веки не спасали от разглядывания мельчайших деталей.
Длинные и густые ресницы, слегка подрагивающие. Маленькие родинки — на скуле, над уголком рта и под подбородком. Еще одна была на шее — совсем рядом с отметинами от его клыков, совсем незаметные обычным зрением, но сейчас буквально кричащие — это твой знак, вампир! Твоя отметина! Эта девушка — твоя!
Франк видел и несколько капель пота, выступивших на висках оборотницы. И тонкие волоски рассыпчатых и пышных волос. И изящную линию ключиц, выглядывающих из-под ворота — по-детски тонких и нежных.
И когда она снова позвала его по имени, все тормоза оказались сорваны. Необыкновенно быстрым и сильным движением он обхватил ее затылок ладонью и прижал тонкую трепещущую шею к широко раскрытой пасти. Мгновение — и клыки мягко, но неумолимо пронзили пульсирующую жилку, а девушка, вздрогнув, тут же опала всем своем почти незаметным весом на него, прижимаясь и обнимая за голову.
Руки… Такие нежные и одновременно сильные… Тонкие пальцы… Аккуратные прикосновения… Урд кажется, что она чувствует их везде. Франку не понадобилось много времени, чтобы избавить ее словно горящее в огне тело от простого и незамысловатого одеяния. Сам вампир остался полностью в одежде и это… разочаровывало. Оборотнице хотелось прижаться грудью к его обнаженной груди, ощутить бедром стройные и мускулистые ноги… Обнять руками не жесткую ткань жилета, а гладкую кожу его спины. Девушка бесстыже тянулась к мужскому телу, изгибалась и постанывала, словно пыталась ощутить что-то большее… Что-то, что, и она это чувствовала, несомненно было за этими ласками и поцелуями и чего вампир совершенно жестоким образом ее лишал.
Это было до безумия обидно! Ведь ей этого было мало!
Даже его ладонь между ее разведенными ногами, мягко поглаживающая и щекочущая самые невообразимые места — и этого ей казалось мало! Хотя были и судороги, и звезды в глазах и полный наслаждения крик, который она не стала сдерживаться — всего этого было до обидного мало!
И все-таки ее неопытное тело утомилось от этих ласк и удовольствия. И она уснула, неожиданно быстро и крепко, словно после длительной пробежки. Но даже во сне она крепко обнимала Франка руками и ногами, будто в тот момент ничего важнее для нее на свете и не было.
На утро менестрель выглядел хмурым, но достаточно удовлетворенным.
Оборотнице было интересно узнать, как прошла его ночь с кухаркой — женщиной далеко не первой свежести, однако добродушной и опрятной, но строгий взгляд Франка заставил ее прикусить язык.
Сам же Марр задорно подмигнул девушке, хотя тут же скривился, будто от боли. А появившемуся перед ним в огромной кружке рассолу от внимательного трактирщика обрадовался как манне небесной.
— Это называется похмельем, моя прекрасная леди, — радостно пояснил мужчина в ответ на недоумевающий взгляд девушки, — Никогда не знал в возлияниях меры, чем и расплачиваюсь каждый раз. Но, надеюсь, ты не в обиде на меня, что оставил вас… наедине?