Плохое влияние
Шрифт:
— Это мило, — напевает она. — Ты слышишь шум волн? — она спрашивает. — Здесь так спокойно.
— Ммм. — Я не совершу ошибку, пригласив ее к себе еще раз. Я жду, когда она перейдет к сути телефонного разговора, но когда она задает один общий вопрос за другим, я начинаю думать, что, возможно, она действительно позвонила, чтобы просто проверить, как идут дела. Что, возможно, это ее искреннее усилие. У нас с мамой, несмотря на наши огромные различия, все... хорошо. Не особенно близкие отношения, но и не обязательно отчужденность. Она любит меня по-своему. Я никогда в этом не сомневалась. Мы просто не подходим
Я расслабляюсь, откидываюсь на парусиновую спинку стула.
— Как дела на Гавайях? — спрашиваю я, а затем морщусь от своей неудачной попытки завязать разговор.
— Тут прекрасно, — говорит она мечтательным голосом, и я стараюсь не обращать внимания на то, как у меня скручивается живот от ее слов. Прекрасно. В смысле, она совершенно счастлива без меня. — Но мне все же нужно одно одолжение.
И вот оно.
— Что? — напряженно спрашиваю я, моя настороженность возвращается на место, как доспехи.
— Я, кажется, потеряла документы о разводе, — смущенно говорит она. Я закатываю глаза. Моя мама что-то потеряла? Как это на нее не похоже.
Шокирующе.
— Я подумала, когда ты...
— Я же говорила тебе, что пока не готова разбирать папины вещи, — огрызаюсь я, чувствуя, что снова замыкаюсь в себе из-за того, какое направление принял этот разговор. Вся жизнь моего отца превратилась в груду коробок в гараже моих бабушки и дедушки. Я знаю, что мне нужно пройти через это, но каждый раз, когда я думаю, что готова, что-то меня останавливает.
Мама вздыхает, и я представляю, как она сжимает переносицу. Могу поспорить, что сразу после этого телефонного звонка она займется самолечением от надвигающейся «мигрени» в виде таблеток.
— Элли, прошел почти год. Пришло время. Я знаю, тебе не нравится говорить о нем, но ты должна вылечиться, детка. Я тоже по нему скучаю.
Я усмехаюсь, качая головой.
— Может, он и был еще одной зарубкой на твоем прикроватном столбе, но он был моим отцом. Это не совсем то, от чего можно так просто избавиться. — Это жестоко, но это правда. Моя мама пристрастилась к любви, и Джеймс Пэрриш был просто наркотиком, который она выбирала на короткое время.
— Не говори так, — предостерегает она. — Я любила...
— Мне нужно идти.
— Элли...
Я вешаю трубку, прежде чем она успевает произнести какую-нибудь банальную хипповскую чушь в мою сторону, как будто единственный способ преодолеть боль — это пройти через нее. Я швыряю телефон на пол. Опираясь локтями о край стола, я обеими руками откидываю волосы с лица и делаю глубокий вдох.
— Так глупо, — бормочу я себе под нос. Не могу поверить, что я чуть не попалась на ее удочку. Она не заинтересована в отношениях со мной. Она все та же эгоистичная особа, которой всегда была. Как глупо с моей стороны было думать, что смерть моего отца что-то изменила бы.
Слабый хрустящий звук привлекает мое внимание, и я поворачиваю голову в поисках источника. За черной железной оградой, отделяющей песчаную площадку от двора, стоит фигура, которую я узнаю, несмотря на то, что единственным фоном служит черное, как смоль, небо. В одной руке у него бутылка пива, а вишенка
на сигарете, кажется, плавает в темноте, когда он подносит ее ко рту другой рукой. Он затягивается, отчего сигарета разгорается ярче. Я вижу, что он смотрит на меня, но ничего не говорит, наблюдая за мной… наблюдающей за ним. Как долго он там пробыл? Что еще более важно, как много он услышал?Я оглядываюсь на стеклянную дверь, за которой все пьют, смеются и хорошо проводят время. Мне нужно вернуться в дом, но после этого короткого разговора с мамой мне меньше всего хочется общаться с кучей незнакомцев. Затем я оглядываюсь через плечо на Джесси. Он бросает сигарету на землю, прежде чем затушить ее, затем наклоняется, чтобы поднять ящик пива, стоящий у его ног.
— Хочешь убраться отсюда?
Я знаю, что это не очень хорошая идея. Поощрение его только размоет границы, а таким парням, как Джесси, нужны границы. Очень четкие, очень смелые, словно высеченные на камне, границы. Даже когда я перечисляю себе все причины, по которым мне следует развернуться и вернуться в дом, я двигаюсь к нему, не в силах сопротивляться притяжению. Назовите это нездоровым любопытством.
— Что, сегодня без наушников?
— Ха-ха, — отвечаю я невозмутимо, но на самом деле я подумывала о том, чтобы сбегать наверх и захватить свой CD-плеер, прежде чем уйти сюда, но преимущества не перевешивали связанный с этим риск. — Куда мы идем?
Джесси отпирает калитку одной рукой и ступает на песок. Я прикусываю губу и оглядываюсь на дом, пересматривая свое решение оставить Ло. Технически, она ушла первой.
— Она будет занята какое-то время, — говорит Джессес, читая мои мысли. — Поверь мне. Она даже не заметит, что ты ушла.
Я фыркаю. Наверное, он прав.
— Возьми одеяло, — инструктирует он, указывая бутылкой пива в руке на покрывало в бирюзовую и черную полоску с белой бахромой на концах, которое наброшено на один из шезлонгов. Я приподнимаю бровь.
— Отвлекись от своих мыслей. Это для того, чтобы на нем сидеть.
— Правильно. — Я беру с шезлонга одеяло и набрасываю его на плечи. — Показывай дорогу, — говорю я, вытягивая руку перед собой. Он швыряет пустую бутылку на траву, затем хватает еще две и протягивает одну мне.
Мы потягиваем пиво, гуляя в тишине, и единственным звуком, нарушающим тишину, является плеск озерных волн. Холодный песок набивается мне в ботинки, и я останавливаюсь, протягивая Джесси свое пиво. Он держит обе наши бутылки в одной руке, пока я снимаю ботинки. Я наклоняюсь, чтобы снять черные гольфы до колен, прежде чем засунуть их в ботинки. Когда я выпрямляюсь, Джесси смотрит на мои обнаженные ноги. Его взгляд встречается с моим, и он пожимает плечами, как бы говоря: «Ты меня поймала. И что?»
— Прямо здесь есть одно местечко.
Я киваю, следуя его примеру. Это совсем не то, что я ожидала. Само озеро выглядит достаточно большим, чтобы быть океаном, но песок под ногами шершавый, в отличие от мелкого, мягкого песка, к которому я привыкла. И вместо пальм и маленьких магазинчиков позади нас нет ничего, кроме сосен и лесных массивов. В конце концов, он снимает одеяло с моих плеч и расстилает его на песке. По моим обнаженным рукам пробегают мурашки, но алкоголь медленно проникает внутрь, начиная согревать меня изнутри.