Плохое влияние
Шрифт:
— Да?
— Да, черт возьми. Но почему вы выступаете в этом месте? Здесь могло бы быть гораздо больше зрителей.
— Ты так думаешь? — спрашивает Виктор. Я поворачиваюсь к нему.
— На сто процентов…
— А что бы ты сделала по-другому? — спрашивает он, скрестив руки на груди.
— Я бы сделала офигенный флаер, а затем начала бы публиковать его в социальных сетях. Ориентируйтесь на студентов колледжа. Даже если это не типичное для них место, этот город маленький. Все придут просто потому, что здесь нечем заняться.
— И это все?
— Нет. —
Гарретт прикрывает улыбку рукой, и я в замешательстве перевожу взгляд с одного на другого.
— Что?
— Это мое заведение, — хрипло говорит Виктор.
— Ой. — Дерьмо. — Мне очень жаль...
— Ты думаешь, что могла бы сделать это лучше? — спрашивает он, прерывая меня. — Позвони мне, и я дам тебе попробовать свои силы.
— Правда? — осторожно спрашиваю я. Он достает визитку и протягивает ее мне.
— Сегодняшний вечер был для меня пробным. Но у тебя хорошая интуиция, и, что еще важнее, ты из правильного поколения.
Потеряв дар речи, я беру карточку, зажатую между его указательным и средним пальцами.
— Доставь ее домой в целости и сохранности, — говорит он Гаррету.
Гарретт отдает ему честь, а затем Виктор уходит.
— Что... черт возьми, только что произошло?
— Сюрприз, Эллисон — полная сюрпризов.
***
Остаток вечера Гарретт и вокалист его группы Марк не отходили от меня ни на шаг, пили и болтали всякую чушь. Играет Гаттерпанк, и это все та же старая неряшливая панк-группа, которую я помню, хотя сейчас им, должно быть, за пятьдесят.
— Спасибо за сегодняшний вечер, — говорю я, едва не теряя равновесие на неровной дорожке возле дома Ло. Гаррет хватает меня за руку, когда я выпрямляюсь, и я смеюсь над своей неуклюжестью. Я не пьяна, но чувствую себя немного навеселе. Но это приятное времяпрепровождение. Тепло, пушистое и счастливое. С Гарретом приятно общаться, и у меня не складывается впечатления, что я ему интересна, так что я расслаблена. Это приятно.
— Увидимся в понедельник? — Я роюсь в маленькой сумочке, висящей у меня на бедре, в поисках ключа. Но прежде чем я успеваю его найти, входная дверь распахивается. Передо мной появляется знакомая высокая блондинка с размазанной помадой и широко раскрытыми от удивления глазами, прежде чем ее лицо медленно расплывается в коварной улыбке. Я бы назвала ее улыбку словом «победоносная». Сиерра. Снова.
Я прищуриваюсь, глядя на нее, когда она распахивает дверь пошире, давая мне возможность увидеть, как Джесси застегивает молнию на джинсах. Она внимательно наблюдает за моей реакцией. Такой реакции я ей не дам.
— Что ж, это было весело, — беззаботно говорю я, прежде чем снова повернуться к Гаррету. В животе у меня скручивается что-то похожее на разочарование — или, может быть, алкоголь начинает давать о себе знать, и меня вот-вот стошнит, — но я этого не показываю. — Спасибо, что подвез, — говорю я. Сиерра пробегает
мимо меня, зная, что не получит желаемой реакции. Гарретт заглядывает мне через плечо, осматривая сцену за моей спиной, прежде чем встретиться со мной взглядом.— Позвони, если тебе что-нибудь понадобится.
Я киваю, одаривая его, как я надеюсь, убедительной улыбкой, прежде чем закрыть дверь. Сделав глубокий вдох, я оборачиваюсь. Джесси сидит на диване, широко раздвинув бедра. Без футболки. Он закидывает руки за голову, как будто ему на все наплевать, но напряжение в его челюстях говорит об обратном. Кто трахается посреди гостиной, когда люди дома? Джесси, бл*дь, Шепард, очевидно.
— Ты отвратительный.
— Это подарок.
— Твоя сестра прямо наверху, — шепчу-кричу я, указывая куда-то над нами.
— Она видела и похуже. Поверь мне.
Я усмехаюсь, качая головой. Джесси с любопытством наклоняет голову набок, прежде чем встать, сокращая расстояние между нами.
— Почему ты на самом деле злишься, Элли, девочка? — Он накручивает на палец прядь волос, выбившуюся из моего хвостика. — Это потому, что я с кем-то переспал на диване, или потому, что ты хотела бы, чтобы это была ты?
— Ни то, ни другое, — выдавливаю я из себя. — Может быть, это потому, что ты пытался переспать со мной примерно за пять минут до того, как переспать с кем-то другим.
— О, это круто, — говорит Джесси, отступая на шаг. — Учитывая, что ты только что делала то же самое с Куртом Кобейном, — говорит он, указывая рукой на дверь. Я закрываю рот, прежде чем успеваю это отрицать. Я не обязана ему ничего объяснять. Глаза Джесси сужаются в оценивающие щелочки. — Если только ты этого не делала.
Я закатываю глаза, поворачиваясь, чтобы уйти, но он преграждает мне путь.
— Ты ведь этого не делала, не так ли? Сколько времени прошло, Элли? Так вот почему ты трогала себя в горячей ванне?
О мой Бог.
— Это не твое дело, — говорю я, чувствуя, как горит мое лицо.
— Я имею в виду, у тебя ведь был секс, верно? — его брови поднимаются к линии роста волос.
— У меня был секс! — кричу я, прежде чем вспоминаю, где я и который час. Понизив голос, я продолжаю. — У меня много секса. — Джесси ухмыляется, как будто не верит мне. — Типа... много. Постоянно. — Господи Иисусе, почему я не могу замолчать? Ты делаешь только хуже, Эллисон.
— Тогда давай займемся сексом. Прямо сейчас. Если ты такой профессионал, — бросает он вызов.
— Нет уж.
— Почему нет?
— Потому что, во-первых, ты мне не нравишься.
Он с минуту кусает губу, прежде чем заговорить снова.
— Лгунья.
— И я даже за деньги не прикоснусь к тебе после того, как ты был с ней.
— Ты уверена в этом?
Я раздраженно качаю головой.
— Ты намного противнее, чем я помню.
— И ты намного стервознее, чем я помню.
— Шлюха, — выпаливаю я в ответ.
— Виновен. — Его губы изгибаются в этой его раздражающей дерзкой ухмылке. Я фыркаю, качаю головой, прежде чем пройти мимо него, не сказав больше ни слова.