Плохие слова
Шрифт:
А еще есть Бабушка Лора.
Дело в том, что мои родители происходят из одной деревни. Их генеалогические корни ветвятся в разные стороны, но сами они родились через четыре двора друг от друга. Это метров триста, чтобы вам было понятно. Известна семейная история о том, как юный папа в составе делегации других малолетних оглоедов попытался совершить набег на изобильные сады Бабушки Лоры. При этом состоялась мимолетная встреча с его будущей женой. Маленькая девочка увидела чужих мальчишек и подняла шум. «Я вас всех видела и всех знаю», — вопила маленькая мама. На нее цыкнули и приказали помалкивать, иначе будет хуже. Но помалкивать не пришлось. Потому что из кустов незаметно появилась Бабушка Лора с хворостиной в руке и, прежде чем налетчики бежали, теряя груши, успела пару раз пройтись
Бабушка Лора имела редкое отчество — Вуколовна. В деревне так ее и звали — Вуколовна.
Бабушка Лора неизменно опрятна и хорошо одета. Даже когда она доит корову или занимается другими хозяйственными делами. В магазин за хлебом Бабушка Лора идет, как в театр. Бабушку Лору все уважают, побаиваются и слегка недолюбливают. Но и Бабушка Лора, надо признать, всегда относилась к односельчанам несколько высокомерно.
Бабушка Лора почти тридцать лет преподавала русский язык и литературу в сельской школе. В школу нужно было ходить пешком за шесть километров. Бабушка Лора единственная в деревне изъяснялась на правильном русском языке, лишь слегка окрашенном южным акцентом. Она категорически протестовала, когда мы с братом, натурализовавшись в первую же неделю каникул, начинали гэкать в унисон с деревенскими детьми.
В доме у Бабушки Лоры нужно было разуваться. Бабушка Лора в обязательном порядке заставляла нас мыть на ночь ноги и чистить зубы. Пока мы были маленькие, бабушка Лора не стеснялась проверять, хорошо ли мы вытираем задницу после туалета, и, если вытирали плохо, ругала нас и требовала соблюдения приличий.
Ослушаться Бабушку Лору невозможно. Притом что она никогда не повышает голос.
Когда созревали ягоды, Бабушка Лора устанавливала нам с братом обязательную дневную выработку по сбору плодов. Например, три литра малины и пять литров вишен. В результате мы с братом часто сбегали от Бабушки Лоры к Бабушке Саше, у которой ничего обязательного не было.
У Бабушки Лоры самая большая на весь район пенсия — сто двадцать рублей ноль-ноль копеек. Для обычного, «неперсонального» пенсионера это потолок. И еще от школы ей, на зависть всем сельчанам, ежегодно привозили тонну брикета. Бабушка Лора умела делать все, что полагается делать в деревне: ухаживать за скотом, сажать картошку и огород, гнать самогон, печь пироги и готовить вишневые наливки.
Собственно, иначе и быть не могло — кроме натурального хозяйства, никаких других источников пропитания не было. В магазине покупали соль-сахар-спички, конфеты и пряники детям, подсолнечное масло, рыбу и хлеб. Хлеб шел не столько в пищу, сколько на корм скоту. У каждой семьи была установленная продавцом и одобренная сообществом квота. Бабушке Лоре и Бабушке Саше полагалось примерно по восемь буханок хлеба в неделю. Многодетные семьи с большим хозяйством получали двадцать буханок. Консервы и водка пылились на магазинных полках годами. К Новому году иногда брали шпроты.
Смерть Бабушки Лоры была трагически нелепой — она отравилась грибами. Прожив всю жизнь в деревне, она упустила какую-то поганку и в страшных мучениях умерла на больничной койке. Привезли слишком поздно — больница далеко, а такого явления, как «скорая помощь», там не было никогда. И телефонов, чтобы вызывать «скорую», тоже.
Бабушка Лора читала нам вслух книги братьев Гримм. До сих пор я помню свое сострадание к какому-то королю, который сильно переживал и плакал по давно забытой мною причине. Мне было ужасно жалко короля с зубчатой короной на голове, хотя в сказках обычно встречаются куда более несчастные персонажи.
Я научился читать в пять с чем-то лет. Тогда это считалось очень прогрессивно. У Бабушки Лоры имелось множество, целый чулан, книг. Бабушка Лора боготворила Толстого, недолюбливала Шукшина, полагая его слишком гламурным, и считала Высоцкого посредственным актером. Многие из книг Бабушки Лоры мне казались тогда скучными. Про войну не было почти ничего. Но я все равно читал все подряд.
Было и много прикольных старинных черно-белых учебников какого-нибудь сорок шестого года выпуска. В учебнике естествознания, которое проходили тогда вместо природоведения, были, например, представлены речные рыбы: щука, карась и окунь — и рассказывалось об особенностях их поведения в водной среде. В учебнике литературы больше всего было написано о родной стране и красотах родной же природы. Тему подвига в Отечественной войне
тогда еще не освоили. Считалось, что немцев мы победили одной левой. Интереснее всего оказалась история Древнего мира для пятого класса. Описания всех этих пленительных греков и персов я выучил близко к тексту и потом в пятом классе на уроках истории бил баклуши и считался экспертом по всем вопросам.Позже в истории у меня даже случились некоторые достижения, например второе место на городской олимпиаде. Приглашая меня к дискуссии, ведущий сказал: «А теперь, со свойственной вам лаконичной точностью…»
Много позже случились и кое-какие достижения в литературе. Бабушка Лора была бы рада. Хотя не все из мною написанного я бы решился ей показать.
Бабушка Лора довольно высокого роста и ширококостного, тяжеловатого сложения. У нее русые, не успевшие поседеть волосы и большие нежные руки. Ее крупноносое и мягкогубое лицо при других жизненных обстоятельствах могло бы показаться несколько простоватым. Но глаза… Там терпение и мудрость.
Школьного учителя с большим стажем вообще легко отличить по глазам.
Поезд!
Ожидание поезда уже выгнало из здания вокзала всех пассажиров. Возле кассы никого нет. Изогнутые фанерные скамейки, до блеска заполированные штанами и тулупами, пусты. Все дверцы автоматической камеры хранения распахнуты. Тяжелые деревянные двери, помнящие батьку Махно и неуловимых мстителей, пребывают в покое. О, эти двери, эти скамейки, эта высокая, цилиндрическая дровяная печь!
«Не печалься о сыне, злую долю кляня, по бурлящей России он торопит коня». Дальше там «полыхает Гражданская война» и «мы на помощь придем».
Это здесь. И кажется, прямо сейчас! Потому что на станции Погар есть паровоз. Станция Погар, хотя и расположена в семи километрах от одноименного города, считается узловой. В два часа ночи здесь встречаются и разъезжаются в противоположные стороны поезда Орша-Донецк и Донецк-Орша.
Так вот, на станции Погар есть настоящий черный паровоз. С четырьмя большими ведущими колесами, опоясанными тяжелыми металлическими тягами, с четырьмя колесами маленькими, округлым цилиндром котла и рельефной красной звездой на пузе. Когда паровоз трогается, колеса его проворачиваются на месте. В точности как в кино. Я видел это своими глазами два или три раза. Но паровоз, пребывающий на своей заслуженной маневровой пенсии, трогается редко. Паровоз обычно везет пару или тройку вагонов с элеватора. Паровоз пыхтит. Нет, это неточное слово. И «шипит» — тоже не совсем правильное. В общем, вы понимаете, о чем я говорю.
Из трубы паровоза валит настоящий черный дым. Это кино.
Сбоку от вокзала — стоянка. Слева — для автобуса, справа — для лошадей. Стоянки для автомобилей не предусмотрено. Когда обживалась вокзальная площадь, автомобилей в частном пользовании здесь не было. Сейчас автомобили ютятся между лошадьми и автобусом. Лошадиная стоянка представляет собой длинное-предлинное бревно на столбиках. К бревну привязывают коня. За бревном, по всей его длине — доски, они же «ясли». Сюда, если ожидание поезда затягивается, можно бросить сена для лошади. Но поскольку Гражданская война давно закончилась и поезд ходит строго по расписанию, так никто не делает. И доски за ненадобностью истлели.
Дедушка Юра, муж Бабушки Лоры, всегда находился немного в тени влиятельной и сильной жены. Иначе говоря, был законченным подкаблучником. Дедушка Юра тоже был на войне. Его призвали после освобождения Брянской области, где-то в конце сорок третьего. Моя мама родилась уже без него. Такое у моих родителей сходство: оба они родились в отсутствие своих отцов. У отцов на это была одна и та же уважительная причина.
Но Дедушке Юре повезло больше. Обладая хорошим почерком, он быстро перевелся из пехоты в штабные писари. Дедушка Юра писал приказы, отчеты, служебные записки, наградные листы и похоронки. Своим хорошим почерком он написал около двухсот похоронок. Это не очень много для полка за полтора года войны. Совсем немного. Дедушке Юре повезло и здесь — их часть не штурмовала Киев, Берлин, Будапешт или Кенигсберг, когда уже в конце войны командование считало нужным пролить как можно больше солдатской крови, чтобы занять города к советским праздникам. Дедушка Юра закончил войну в Австрии, а потом некоторое время служил в Германии. До конца жизни он вспоминал, какие там прекрасные дороги.