Чтение онлайн

— Привет, Кит Кат.

Глупое прозвище, учитывая Людивин, которая задыхалась там, под столом.

— Ты плачешь? — спросила Кейтлин.

Мари покачала головой:

— Я? Никогда. Только не я. Я крутая, закоренелая преступница.

Кейтлин поднялась на стуле, потянулась к Мари и вытерла слезу с ее щеки.

— Сейчас принесут твою еду, — сообщила ей Мари. — Что-то очень хорошее. Что-нибудь французское и вкусное. Что ты ей заказал? — спросила она у Бенуа. — Ей это понравится?

Бенуа Донель пожал плечами.

— Что-то очень вкусное, — повторила Мари Кейтлин. — Сама увидишь. Лучше, чем макароны с сыром.

Кейтлин вытерла еще одну слезу.

— Где мамочка?

— Едет

с работы, — сказала Мари. — А ты что думала? Она только что вышла из офиса. И едет. Она очень много работает, твоя мать.

Подошел официант с едой. Он посмотрел на стол, заваленный вещами Мари. Мари посмотрела на Бенуа.

— Сам разбирайся, — сказала она. — Ты уже достаточно меня унизил.

Бенуа переложил всю кучу на соседний стул, большая часть вещей при этом свалилась на пол. Недовольный официант стал еще недовольнее, но тарелки на стол все же поставил. Бенуа заказал им какую-то пасту, маленькие ракушки в сливочном соусе. Французские макароны с сыром, нежные, мягкие, которые легко жевать и глотать. Кейтлин принесли то же самое, только в меньшей тарелке.

Мари, Бенуа и Кейтлин ели молча. Мари была благодарна за еду, за то, что ей не пришлось решать самой, что съесть, за то, что Бенуа без вопросов знал, что ей понравится. В кухне Эллен они так же сидели и ели все вместе, и между ними не было никакой вражды, только спокойствие и удовольствие, наслаждение оттого, что не надо никуда торопиться. Когда Бенуа начал есть, Мари почувствовала, что настроение его стало постепенно меняться; ненависть словно уходила из него.

Раньше он никогда не говорил с ней так. О ее сиськах.

— Прости меня, — сказал Бенуа и взъерошил ей волосы. — Пожалуйста. Это я привез тебя сюда, верно? Прости меня. Я больше не знаю, кто я. А ты не знаешь?

Мари не знала.

Бенуа посмотрел на браслеты на своей руке и нежно дотронулся до них.

— Эллен никогда их не надевала, да?

Мари покачала головой.

— Они ей не нравились, хотя она и не говорила этого.

— Они очень красивые.

— Моя бабушка готовила это блюдо.

В соусе были горошины и маленькие кусочки бекона.

Когда официант подошел в следующий раз, Бенуа заказал коньяк и кофе.

— Я хочу муз, — заявила Кейтлин. И он заказал шоколадный мусс в придачу.

— Мне нравится этот ресторан, — сказал Бенуа Донель, откинулся на спинку стула и закурил.

За окном Мари увидела Лили Годе. Она была в туфлях на высоком каблуке, в длинной юбке и в серебряном плаще. Ее губы были ярко-алыми, а длинные светлые волосы развевались на ветру. Она выглядела сногсшибательно, как настоящая кинозвезда. С ней был немолодой мужчина, одетый не менее роскошно. Он придерживал ее за локоть. Они прошли мимо и скрылись из вида. Бенуа проследил за взглядом Мари и тоже увидел Лили Годе и ее спутника, исчезающих в ночи.

— Она выглядит опустошенной, — заметил Бенуа. Голос у него был ровный. Возможно, разочарованный. Мари не могла сказать точно.

Официант положил на стол счет. Бенуа поднял его и положил обратно.

— Мне платить? — спросил он.

— У тебя нет денег? Совсем ничего?

— Rien, [40] — подтвердил он и показал пустые ладони. — Я потратил все, что у меня оставалось, на такси.

— У меня есть деньги, — сказала Мари. — Я заплачу. А потом давай найдем гостиницу. Ладно? Пожалуйста.

Бенуа кивнул, прихлебывая коньяк.

Официант согласился принять американские доллары. Учитывая низкий курс, и пиво, и кофе, и молоко Кейтлин, и коньяк, и десерт,

обед обошелся Мари дороже, чем она ожидала. Она и вообразить не могла, что простой обед может стоить так дорого.

Отель стоил больше двух сотен евро за ночь. Мари почти запаниковала, отдавая деньги, новенькие, разноцветные евро, которые она только что получила в круглосуточном пункте обмена валюты в супермаркете. Еще хуже было то, что портье потребовал у нее паспорт — без этого они не могли получить номер. В этом сверкающем лобби, с двумя бумажными пакетами, куда она сложила свои вещи, Мари чувствовала себя бездомной бродяжкой.

Ванны в номере не оказалось.

— Здесь нет ванны, — сказала Мари.

Волна разочарования затопила ее.

— Ничего страшного, — сказал Бенуа. Хуже всего было то, что для него в этом действительно не было ничего страшного.

Мыть Кейтлин придется или в раковине, или под душем. Мари хотя бы подготовилась; купила упаковку подгузников в супермаркете. Она стоила двадцать евро. Мари потратила почти пятьдесят евро на вещи, которые могли понадобиться: плитку шоколада с орехами, маленький круг сыра бри, багет, баночку абрикосового пюре, молоко, ванильный йогурт. Бутылку вина.

— Хорошо, — заметил Бенуа. — Я нашел женщину с деньгами.

Мари была уверена, что их отношения не продлятся и дня. Слишком много всего нависло: смерть, измена, кошка, украденная книга, а теперь еще и эта ситуация с отсутствием денег. К тому же они все еще были немного пьяны.

Бенуа прямо в ботинках лег на кровать.

— Нужно подготовить Кейтлин ко сну, — сказала Мари.

Бенуа посмотрел на нее, но не шелохнулся.

Мари отвела Кейтлин в ванную комнату без ванны и сменила ей подгузник. Раньше, когда она только начинала работать няней, Кейтлин приходилось напоминать ей, когда было пора сделать это, но теперь Мари знала все сама. Она научилась узнавать запах и даже угадывать нужный момент еще до того, как подгузник начинал пахнуть.

Мари забыла купить специальные салфетки. Она взяла гостиничное полотенце для лица и вытерла нежную попку Кейтлин. Кал Кейтлин пах так же, как соус, которым были политы макароны: белое вино и пармезан.

— Я хочу свою розовую ночнушку, — сказала Кейтлин. — Розовую.

Розовая ночнушка Кейтлин осталась в квартире Лили Годе. Если они вообще брали ее с собой. Мари понятия не имела, упаковывал ее Бенуа или нет. До нее вдруг дошло, что завтра, когда они проснутся, у Кейтлин не будет ни чистой одежды, ни коляски, ни игрушек. Отношения Мари с Хуаном Хосе продолжались три месяца. Теперь она была бы рада, если они с Бенуа продержались хотя бы еще сутки. Мысль о завтрашнем дне наполняла Мари ужасом. Эллен — она знала это — едет в Париж. Может быть, в эту самую минуту ее самолет приземляется. Может быть, она уже на пути во французский полицейский участок.

— Ну вот, теперь ты чистая, — сообщила Мари Кейтлин.

Кейтлин всегда радовалась, когда была чистой. Она выбежала из ванной голышом, в одном только подгузнике, и Мари в который раз поразилась ее абсолютному совершенству. Надевать на нее что-то казалось почти преступлением. Как нелепо скрывать эту нежную и бархатистую, словно персик, кожу, пухленькие ножки, маленькое тельце. Крохотный пупочек.

Бенуа включил телевизор, и комнату заполнили посторонние звуки: французы, говорящие друг с другом по-французски. Бессмысленный, раздражающий шум. Просто невероятно, до чего это злило Мари. Бенуа ел шоколад с орехами. Мари увидела, как ее рюкзак сполз с кровати и со стуком упал на пол. За то время, пока Мари меняла Кейтлин подгузник, Бенуа даже не потрудился выпустить чертову кошку своей бабушки. Мари наклонилась и расстегнула молнию. Людивин вырвалась из рюкзака, добежала до шкафа и немедленно принялась мяукать.