Пленник Печати
Шрифт:
Дартург подошёл к Альтису.
— Дорогой магистр, не будете ли вы так любезны снять вашу повязку? — предельно вежливо обратился он к магу.
— Я бы не хотел этого делать, уважаемый магистр, — в тон старику ответил юноша.
— Но я прошу вас, дорогой магистр, — настойчиво повторил старый маг.
Альтис вздохнул и снял чёрную ленту.
— Дорогой магистр, я осмелюсь попросить вас открыть глаза.
Юноша молча поднял голову, откинул чёлку с лица и широко раскрыл веки. Через несколько мгновений он неожиданно почувствовал нежную девичью ладошку на своём лице.
— Что
Красивое лицо волшебника скривилось в усмешке.
— Это была битва, милая моя… битва, в которой я проиграл.
— Как?
— Песней.
— Сможешь спеть мне её?
— Не знаю… — вдруг растерялся волшебник. — Я её почти не помню. Да и не стоит её вспоминать. — Юноша нашёл рукой её лицо и с нежностью провёл ладонью по щеке.
— Может, моя ученица всё же позволит своему учителю продолжить? — ледяным тоном поинтересовался магистр, оправившись от удивления.
Марья вспыхнула так, что Альтис почувствовал жар кончиками затянутых в перчатки пальцев. Альтис сумел сдержаться и не только не сказал старику всё, что о нём думает, но и ничем не выдал охватившее его на мгновение смущение.
"Nie Laolietu? — с толикой удивления подумал он, когда девушка вернулась на своё место. — Милая моя леди… Бедная моя маленькая леди…" Произнесённые девушкой с такой нежностью и трепетом слова на человеческом языке звучали так: "Моя любовь, моя жизнь".
Резануло по сердцу, и Альтису стало горько. Он усилием воли подавил в себе боль и прислушался к словам магистра.
— …чего я не понимаю, — продолжал старик, — так это причину, по которой посланники Кошмара не забрали душу магистра Алена и как им это удалось. — Он выдержал многозначительную паузу. — Может, у вас есть какие-то предположения на этот счёт, магистр?
Альтис криво усмехнулся.
— Я уже отвечал вам на этот вопрос, уважаемый магистр Дартург. — Юноша, копируя манеру старика, выдержал паузу. — У меня нет души. Птицам смерти было нечего брать, кроме моих глаз.
С минуту царило молчание. Неожиданно старый магистр расхохотался. Неуверенно хихикнул Нортан, но быстро умолк, получив от Марьи подзатыльник. Альтис терпеливо дожидался, пока старик успокоится.
— Простите меня, дорогой магистр, но в ваши слова я поверить не могу! — вымолвил старый маг. — Ни одно живое, дышащее и мыслящее существо не может жить без души.
— Это ваше право, магистр, не верить моим словам. Но в таком случае я жду вашей версии.
— Что ж, слушайте. Сильнее вас, дорогой магистр, волшебника я не встречал. Да что там, волшебника, откровенно говоря, ваша сила равна едва ли не силе богов! Я полагаю, что вы оказались просто не по силам чёрным птицам.
Альтиса отчаянно мучила жажда.
— Вашу версию я запомнил, уважаемый магистр, а теперь давайте отложим её до завтра, — скорее приказал, чем попросил он. — Я устал и желал бы отдохнуть.
Оба ученика облегчённо вздохнули.
Альтис первым выскользнул из комнаты и направился на кухню, откуда соблазнительно пахло готовящимся
обедом. У входа в Каринину святая святых он ненадолго замер, потом негромко позвал:— Мамуля! Можно у тебя тут чего-нибудь незаметно спереть?
Карина рассмеялась и протянула парню большой кусок яблочного пирога и стакан молока. Альтис быстро, обжигаясь и стараясь не подавиться, сжевал любимое лакомство, запивая большими глотками молока. Поблагодарив мать, он вышел из дома и негромко свистнул.
"Опять сбегаешь?"
— Экий ты догадливый, — хмыкнул маг, запрыгивая на спину къяра.
"Куда пойдём?"
— Сам решай. Только быстрее!
Конь рванул с места, и маг счастливо рассмеялся.
— Ещё, мой верный друг! Быстрее! — крикнул он, и конь, всхрапнув, прибавил ходу.
Поздним вечером, когда уставшие, голодные, но вполне довольные бешеной скачкой къяр и маг вернулись домой, почти все уже отправились отдыхать. И только Марья упорно ждала Альтиса, сидя в летней беседке у дома.
Сообразительная девушка, заслышав усталую поступь чёрного зверя, мысленно с ним заговорила. Къяр удивился, фыркнул и не очень аккуратно стряхнул с себя хозяина около беседки.
— Это ещё по какому поводу? — удивлённо проворчал юноша, потирая бок, которым ударился о край беседки.
— Прости, это моя вина. — В этом мелодичном голосе было что угодно, кроме раскаяния. — Позволь…
Марья коснулась рукой правого бока Альтиса, и боль почти сразу ушла.
— Кали-игул… — протянул Альтис, и конь, прижав уши поспешно ретировался. — Ну погоди у меня, зараза серебряногривая…
— Не рычи на Калигула, — попросила Марья. — Это же я виновата.
Альтис повернулся к девушке, коснулся рукой её щеки и против воли улыбнулся.
— Ну вот ещё. Ты уж точно ни в чём не виновата.
Маг запрыгнул в беседку через высокий барьер и сел рядом с девушкой.
— Давно ждёшь, малышка?
— Давно, — кивнула она.
Воцарилась тишина.
— Зачем? — первым нарушил молчание маг.
В ответ Марья мягко, но решительно протянула руку к чёрной повязке юноши. Альтис перехватил её тонкую ладонь у своего лица.
— Не надо, — попросил он.
— Позволь мне, — прошептала девушка, и Альтис отпустил её.
Марья сняла чёрную шелковую ленту с глаз мага, коснулась плотно закрытых век… и с тихим вскриком отдёрнула руку — пальцы словно обожгло! Закусив губу, она с трудом сдержала стон, ожидая, пока боль затихнет.
— Ты всегда такое чувствуешь? — дрогнувшим голосом спросила Марья.
— Всегда, — тихо ответил волшебник. — Я привык.
— Это ужасно! — воскликнула Марья.
— Привычно, — повторил маг.
Девушка коснулась ладонями лица мага, с трепетной нежностью провела от висков к подбородку. Мягкие пальчики скользнули по тонко очерченным обветренным губам, прямому тонкому носу, пробежали по выгоревшим бровям, высокому лбу под полуседой шевелюрой…
— Что это у тебя? — удивилась она, наткнувшись на необычный обруч. — Оно… живое?
— Ты быстро учишься, маленькая моя, — улыбнулся маг. — Это мой талисман. Не пугайся.
Изумрудная змейка, чуть светясь в темноте, скользнула в подставленную руку мага.