Пётр Машеров
Шрифт:
Сельнинские подпольщики взорвали 72-метровый шоссейный мост в деревне Краснополье через реку Дрисса, убили бургомистра и несколько полицейских, организовали в разных местах вооруженные нападения на оккупантов. Резко активизировалась центральная Россонская подпольная группа. Ее численность постоянно росла и расширялась, усиливалось ее влияние среди населения и особенно на молодежь района. Все члены проявляли мужество и героизм в борьбе с захватчиками. Исключительную отвагу показали Езутов, Петровский, Гигелев Петр, Гигелев Николай, Хомченовский, Волкович, Бондарев и многие другие. Например, Владимир Хомченовский за короткое время собрал два десятка трофейных винтовок, два пулемета и большое количество патронов и гранат. В доме своих родителей в деревне Пироги он установил радиоприемник и организовал прослушивание сводок Совинформбюро и распространение их среди жителей деревень Клястицы, Заборье,
«Штаб подпольной организации давал все новые задания Хомченовскому В. А.,— говорится в одном из документов,— который бесстрашно выполнял самые сложные операции, удивляя и покоряя других своей отвагой и находчивостью. В августе 1941 года Хомченовский В. А. устанавливает связь с руководителем Россонской подпольной группы Машеровым П. М. и вступает в ее состав». По указанию руководителей центральной группы Хомченовский В. А. проводит ряд дерзких операций. В декабре 1941 года на шоссе Соколище — Сивошино он устраивает засаду, в результате которой была сожжена автомашина и убито два солдата. В их портфеле были найдены важные сведения о дислокации вражеских гарнизонов, приказы немецкого командования. Хомченовский и его товарищи уничтожили несколько предателей и полицейских, вывели из строя ряд важных коммуникаций врага. Сам Володя Хомченовский проявлял невероятную изобретательность, чтобы добыть нужную информацию об оккупантах. Он становился ездовым для подвоза трофейного оружия, проникал в немецкие гарнизоны, расспрашивая людей, пришедших из Полоцка, Невеля, Дриссы, Двинска, Витебска и других мест, устанавливал связи с комсомольцами и молодежью дальних сельсоветов Россонского, Освейского, Полоцкого районов. Вскоре у смелого подполыцика-комсомольца состоялось личное знакомство с Петром Машеровым, которое сыграло большую роль в его дальнейшей судьбе, помогло обрести истинного наставника и друга. Володя сам напросился на эту встречу, и она состоялась.
Приведем строки из интересной книги Станислава Аслезова «Взрыв на рассвете», которая была написана при жизни П. М. Машерова, читавшего ее в рукописи, и поэтому она достоверно воспроизводит данный эпизод: «Благополучно миновав несколько деревень, к назначенному времени Хомченовский был в Россонах. Он шел легкой походкой, ничем не выдавая своего волнения. В то же время, стараясь не привлекать к себе внимания, зорко поглядывал по сторонам, отмечал малейшее изменение обстановки на улице. Некогда уютный, чистенький городской поселок теперь являл собой картину опустошения. Холодный ветер хлопал раскрытыми дверьми и створками разбитых окон в осиротелых, оставленных людьми домах. Здания, которые заняли оккупанты, обнесены проволокой. Возле ворот, подняв воротники жиденьких шинелишек, топтались часовые в эрзац-валенках из соломы на толстых подошвах.
«А боятся они нас, если отсиживаются за колючей проволокой!» — подумал Владимир. На перекрестках важно расхаживали полицаи. Редкие пешеходы жались к заборам, стараясь пройти незаметно. Вот и здание школы с толстыми стенами, названное в качестве ориентира. Тоже проволока, тоже часовые: «Наверное, разместилась воинская часть».
Покружив по переулкам и убедившись, что за ним никто не следит, Хомченовский подошел к дому, в котором была назначена встреча, и постучал. Раздались шаги, брякнула щеколда, дверь приоткрылась. На пороге стоял высокого роста парень с фигурой натренированного гимнаста. Он внимательно и вместе с тем дружелюбно смотрел на пришедшего. Владимир сразу узнал Машерова, которого не раз видел в районо и на учительских конференциях.
— Входи,— дверь распахнулась, и Владимир очутился в маленькой прихожей.
— «Дубняк»,— хозяин дома подал руку.
— «Ворон», — представился Хомченовский.
Они посмотрели друг другу в глаза, мгновенно уловили комизм положения и весело рассмеялись.
— Я думал, «Дубняк» должен соответствовать своему прозвищу,— все еще смеясь, говорил Владимир.— Этакий могучий дядька лет под пятьдесят…
— Да и я, признаться, представлял тебя другим.— «Дубняк» помог Владимиру раздеться, повесил его пальто на крючок.
— Давай знакомиться поближе,— сказал «Дубняк» и назвал свое настоящее имя.
— Хомченовский
Владимир,— рассекретился гость.Машеров повел его в небольшую уютную комнату, сплошь заставленную книгами.
— Мне говорили о тебе, а теперь вот свиделись.— Хозяин пригласил гостя к столу.— Скажи пожалуйста, сколько человек в твоей группе?
— Пока шестеро. Немного, но хлопцы надежный Есть и резерв.
— Оружие?
— Шесть пулеметов. Винтовки, гранаты, пистолеты, патроны.
— Ого! По пулемету на брата!— Машеров с уважением поглядел на Владимира.— Молодец «Ворон»! Пришел не с пустыми руками.
С первых же слов они почувствовали взаимное уважение и доверие. Оба были молоды, у обоих одна святая цель — борьба с ненавистным врагом. «Дубняк» — его коллега, комсомолец. Именно он вожак Россонского подполья. Вот ведь как война проверяет людей! Они оба педагоги, воспитатели, и теперь делали то, чему совсем недавно учили своих детей. Правда, Машеров немного старше Володи, успел окончить Витебский пединститут.
— Представляешь, первый урок в шестом классе,— вспоминал Петр Миронович о начале своей работы учителем.— Вхожу… Парнище ростом чуть ниже меня развалился за передней партой, ноги чуть не до классной доски. Все встают, а он не то сидит, не то лежит… Что делать? Отчитать? Парень «героем» станет: насолил молодому учителю… Перешагнул через его ноги, поздоровался с ребятами и как ни в чем не бывало начал урок. Ну, мои «герой» посидел так минут с пяток, видит, на него внимания никто не обращает, убрал ноги. А на перемене я отозвал его в сторону и поговорил… С тех пор он вел себя нормально.
Затем они снова стали обсуждать дела, ради которых встретились. Машеров изредка задавал короткие уточняющие вопросы. Владимиру казалось, после долгой разлуки он наконец-то встретил своего старого друга, с которым надо всем поделиться, рассказать, как жил, что делал, как боролся, о чем думал, мечтал. И он говорил о первых своих засадах на фашистские колонны, подпольной группе в Пирогах, дружбе с замечательным человеком — Павлом Антоновичем Куксенком, его трагической гибели и о том, как подпольщики руками полицаев устранили предателя.
— С Павлом Антоновичем мы пытались перейти линию фронта под Невелем… Такой человек погиб! — тяжело вздохнул Машеров.— Но мы отплатим! И за него, и за многих других, — решительно добавил он.
Взглянув на Машерова, Владимир понял: его новый друг твердо уверен в правоте того дела, за которое взялся. Хотелось о многом спросить, но по привычке, которая уже выработалась за время работы в подполье, сдержался, понимая: человек он новый, ему еще нужно проявить себя в деле.
Владимир убедился: Машеров — тот самый человек, о котором ему намекали в Клястицах. Хлопцы и девчата роняли невзначай короткие одобрительные реплики о своем руководителе. И Хомченовский уже тогда понял: «Дубняк» пользуется у подпольщиков непререкаемым авторитетом, уважением, они по-настоящему верят в своего вожака. Вокруг Машерова сплотились его коллеги по работе — учителя и ученики. То, о чем раньше говорилось на уроках — верность народу, партии, комсомолу, Родине,— теперь, когда настал суровый час, доказывалось делом. Все они проходили испытание мужеством… «Дубняк» с пристальным вниманием всматривался в своего нового знакомого. И чем больше слушал его рассказ-рассуждение, тем больше чувствовал расположение к нему. Он хорошо знал от своих подпольщиков — Хомченовский смел и расчетлив, успел уже многое совершить. Владимира нельзя было не полюбить. «Дубняк» отметил: Хомченовский высок, строен, плечист. Одет опрятно, чисто выбрит, его темно-русые волосы аккуратно подстрижены. «Подпольщик и должен быть таким,— подумал Машеров.— Неряха может подвести на задании». По давней учительской привычке Машеров подмечал все новые и новые штрихи во внешности Владимира. Его несколько продолговатое лицо имело не совсем правильные черты. Особенно поразили большие темно-серые глаза. Володя внушал доверие. Без слов становилось ясно, что это добросовестный, честный человек. Говорят, самое сильное и верное впечатление производит первая встреча. Именно тогда Машеров проникся искренним уважением к Хомченовскому. И, как показали последующие события, не ошибся.
— Значит, оружие у тебя есть,— продолжал начатый разговор Машеров.— Что же ты собираешься делать?
— Хоть сейчас готов уйти в партизаны! — воскликнул Владимир.
— Верно! Наше движение начинает выходить за рамки подпольной борьбы. И вот что получается,— размышля Машеров вслух.— Фашисты лютуют, расстреливают, вешают, бросают в тюрьмы, концлагеря. А народ наш, несмотря ни на что, не испугался, не покорился, не стал на колени, не сдался на милость победителя. Более того буквально каждый: и стар, и млад стремится вести посильную для него борьбу против оккупантов.