Песнь крылатых
Шрифт:
Мрачный князь передал поводья подбежавшему конюху и взошёл в терем.
– Приведи моих детей. В горницу, немедля, – бросил он склонившемуся в поясном поклоне Ранко. Тиун споро отправился в покои Велимира, окликнув служку, чтобы тот привел кормилицу с младенцем.
– Княжич, княжич, просыпайтесь, – Велимир сквозь сон услышал низкий голос Ранко, и заворочался. Воспоминание о прошлой ночи всколыхнуло его сознание, и он резво подскочил.
– Дядька, отец вернулся? Матушка?
– Идем скорей, Велимир, князь ждет в горнице.
Ранко помог мальчику привести себя в порядок, избегая ответов на вопросы, и открыл дверь, в которую
Отец сидел на своем деревянном резном кресле, уперев подбородок кулаком. Велимир хотел было броситься к нему, но что-то казалось неправильным, и он замедлил шаг. Мальчик вдруг понял, что показалось ему неправильным – отец был один. За свои невеликие лета ему редко доводилось видеть отца в одиночестве. Мать всегда была с ним, а он трепетно держал её за руку, даже если дело касалось военных вопросов на малом совете. Она казалась птичкой, свившей гнездо в ветвях могучего вяза, коим представал ее супруг.
Теперь, без неё, он выглядел потерявшим жизнь.
Глаза князя обнаружили присутствие сына, и он изобразил на своём лице улыбку, распахивая руки навстречу и приглашая в объятия, чем Велимир не замедлил воспользоваться, зарываясь в теплую ткань кафтана лицом. Двери в горницу со слабым скрипом открылись.
– Ваша светлость, вот, княжну Цветану принесла, как вы велели, только юная княжна задремала малость после забав, – запинаясь, молвила кормилица, суетливо оправляя платок, скрывающий её волосы.
– Давай мою дочь сюда, да ступай, передохни от забот, Живка, – кивнул ей князь. – Я побуду с детьми. Вели принести нам еды да питья, да не беспокоить после.
Женщина торопливо поклонилась, покидая горницу. Из-за двери послышались её указания, и вскоре небольшой стол был накрыт для трапезы на двоих, а для маленькой княжны рядом поставлена люлька, куда князь саморучно уложил задремавшее дитя.
– Я понимаю, что ты хочешь задать много вопросов, сын, но для начала подкрепись, – кивнул князь, присаживаясь и наливая в свой кубок шипучий квас.
Велимир вздохнул, зная, что спор ни к чему не приведет, и стремительно уничтожил кашу в своей тарелке, после чего выжидающе уставился на отца. Тот лишь усмехнулся нетерпению, и побарабанил пальцами по столешнице, отпивая свой напиток.
– Ты знаешь, что этой ночью ваша мать пропала, – начал князь. – Её похитили, и всю ночь я пытался найти след. Безуспешно.
– Но… ты ведь продолжишь поиски? – взволнованно спросил Велимир. – Не могла же она и её похитители не оставить ни одного следа? И зачем её похищать? Они что-то требуют?
Князь скрипнул зубами и отвёл взгляд. Недолго замолчав, он словно с трудом подбирал слова.
– Пропала одна вещь, принадлежащая Миляне…И я думаю, что мы её больше не увидим. Мы с вами остались одни, сын мой.
Велимир почувствовал, что в горле застыл горький ком. Он давил, едва пропуская слова, и отдавался тупой болью.
– Почему, отец?
– Это особенная вещь из её прошлого, своего рода реликвия, – князь с силой потер лоб. – Ты знаешь, в наших краях живет много того, что не под силу человеку. И много существ,
что могут навредить и пойти на самые страшные злодеяния для своих тёмных замыслов.Резко встав, князь отошёл к отворенным ставням окна, и столь же стремительным шагом вернулся назад.
– Ты же был вчера там, сын. Вчера нелюди прямо угрожали мне, твоему отцу, князю. Они сильны, это верно. Но подчиняться им мы не должны, и не станем, – взгляд князя холодел яростью, превращая его серые глаза в лёдяные осколки. – Они хотят власти, и только. Но они перешли границу. Больше я не намерен терпеть их на наших землях.
– Ты думаешь, что это дивьи духи сделали? – удивлённо спросил княжич.
– Все они одной природы, – выдохнул Богуслав. – Если и не те, что были у нас, то кто-то ещё из нечисти мог поспособствовать. Будь сильным, сын. Мы должны рассчитывать друг на друга. Твоей сестре будет нужна помощь, и я прошу тебя…сбереги память о матери, рассказывай ей. Она такая маленькая, что и не запомнила…
Богуслав тяжело склонился, утирая скупо выступившие слезы. Голос отказал ему. Потеря возлюбленной княгини тяжко ударила его, но он каким-то чудом устоял. Велимир сорвался со своего места, взяв крупную ладонь отца в свои руки.
– Обещаю, отец, – сказал он дрожащим голосом. – Я всегда буду помнить.
***
Следующий день княжества Померецкого начинался привычно. Однако солнце еще не успело добраться до зенита, как по улицам начали сновать глашатаи, созывая горожан. К назначенному часу всякий, кого не застигли неотложные заботы, был на главной площади, которая приобрела свой будничный вид. Все украшения и ленты были сняты, столы убраны, и лишь одинокий помост напоминал о недавнем празднике.
Волнения и гам всё усиливались, покуда на дощатые ступеньки не начал подниматься князь. За его спиной стоял верный воевода Яровид, ближайший к Богуславу среди всех власть имущих. Его широкие плечи были скрыты под кольчугой, высокий лоб окольцевал простой железный обруч, сминающий рыжеватые пряди, а на суровом лице застыла задумчивость. Бояре из малого совета, пятеро почтенных вельмож, держались в нескольких шагах позади воеводы, и выглядели как на подбор настороженно, внимательнейшим образом сосредоточив своё внимание на правителе княжества.
Сам князь Богуслав был облачен в свой обычный наряд простого покроя из плотных тканей да крепкие сапоги, за его спиной развевался кроваво-алый плащ. Оглядев притихшую толпу холодным взглядом, он заговорил.
– Добрые люди! Два дня прошло с того часа, как мы радостно встретили равноденствие, принеся жертвы нашим богам. Здесь царило веселье. Но тем же вечером случилось страшное. Ваша княгиня, моя супруга, была похищена, – где-то в толпе раздались всхлипы, и князь сделал паузу. – Одними человеческими силам выкрасть её и скрыться злодеям бы не удалось. В этой беде повинна волшба.
Гудение голосов рассерженно наполнило площадь.
– В день праздника я и подумать не мог, что злые слова гостивших у нас нечистых духов из угрозы так скоро превратятся в попрание совести, – князь сокрушенно склонил голову. – Но они оказались жестоки и коварны. То, что случилось с несчастной княгиней Миляной, лишь первый шаг. Если мы хотим сохранить свои жизни, пришёл черед действовать нам.
Дождавшись согласных и одобрительных возгласов, Богуслав на мгновенье обернулся к воеводе. Увидев его твёрдый кивок, он словно получил дополнительную уверенность.