Песнь Гнева
Шрифт:
В лунном свете мелькнула белая рука. Есения положила ладонь на каменную ограду лоджии. Ночь была темная, одна только луна отбрасывала зловещий голубоватый свет на землю. Шпили башен замка выглядели как-то особенно мрачно на фоне черного неба. Княгиня смотрела на бледную одинокую луну, которая уже потеряла свою округлость. Полнолуние прошло. С ним прошли и тревожные звуки по ночам, доносившиеся с верхних этажей замка, которые служили чердаками. Один из таких этажей располагался прямо над княжескими покоями, и Есения не могла спокойно спать в эти ночи. Звуки, похожие на вой и плач, пугали ее. При дворе ходили рассказы о призраках, о душах людей, вмурованных
В эту ночь княгине не спалось. Но уже не из-за таинственных звуков наверху. Причиной тому был ее муж, князь Твердолик. Она думала, что ее должны больше заботить новости, которые обсуждались на Совете Князя. Однако это ее почти не волновало. Совет был напуган. Вдруг это все неспроста, вдруг этот безумный эльфийский чародей действительно сбежал? Есении не верилось в его возвращение. Все его ученики и адепты были казнены или посажены вместе с ним в тюрьму, и больше Орден Аррола не появлялся. Уже почти четверть века.
Может, это вообще были маги-недоучки, напортачившие с каким-нибудь сглазом или заклятием? На Соколином полуострове все время водились язычники и разношерстные колдуны, практиковавшие темную магию и много еще чего. Но Твердолик все же отправился в Тиссоф к высшим магам, а когда вернулся… Ответа точного он не дал, и его Совет терялся в догадках.
Княгиня Есения думала, что это все была чепуха. Она не будет трястись от страха, пока не услышит реальные доказательства. Она была обеспокоена лишь поведением своего мужа. Он давно охладел к ней. Даже не так. Твердолик с самого начала не пылал к ней любовью, их брак был какой-то обязанностью, ведь князю должно оставить после себя наследников. Но если раньше Есения чувствовала, что привлекает чем-то князя, то теперь он и вовсе перестал обращать на нее внимание. И княгиня знала причину.
Есения была дочерью одного из военачальников лутарийских войск, поэтому ее быстро сосватали. Она вышла замуж за Твердолика, когда ей только-только исполнилось шестнадцать. Тогда Есения была стройной, красивой, полной жизни и энергии. Рыжие волосы, большие глаза с длинными черными ресницами, маленькое изящное лицо и темные густые брови — ей больше ничего не нужно было, кроме этой красоты, и ей так говорили в детстве. Все остальное, о чем мечтала юная девушка, пришло само после свадьбы. Замужество обещало ей счастливую жизнь, и была она такой до определенного времени. Есения стала любящей матерью и достойной супругой, народ полюбил ее.
После рождения последнего ребенка Есения заметила в своей внешности необратимые изменения. Ее фигура уже не была такой стройной, а лицо утратило юность и свежесть, волосы стали терять блеск и красоту. Она старалась изо всех сил влюбить в себя князя, но у нее ничего так и не получилось за все эти годы.
Он никогда ее не любил. Ему нравилась ее красота, но спустя несколько лет совместной жизни Есения надоела ему. И тогда у него появилась эта эльфийка, советница, одна из окольничих, которые входили в Совет. Она была хороша собой и, более того, умна. Естественно, что Твердолик предпочел ее своей жене.
Есения была глубоко несчастна. Видеть, как какая-то остроухая девка уводит у нее из-под носа мужа, было больно. Ведь она любила Твердолика. Ей не нужны были роскошные наряды и драгоценности, которыми он одарил ее, Есении была нужна любовь князя. А он видел в ней лишь формальность. Самое ужасное было в том, что она являлась частью Совета Князя, и ей приходилось постоянно пересекаться с советницей.
Избегать соперницу не получалось. Как это ни печально, княгиня понимала, что отвоевать супруга она уже не сможет. Твердолик был очарован эльфийкой.Есения отошла от ограды лоджии. Миновав узкий коридор, она спустилась по длинной лестнице во внутренний сад. Вокруг не было ни души. Только тени деревьев плясали на дорожках, вымощенных бледно-розовым камнем. Ночью он казался каким-то тусклым, как и все остальное. Разве что мелкие цветочки в горшках белели на темном фоне. Такое спокойствие царило вокруг, тишина, мрак.
— Ваша Светлость.
Княгиня едва не подпрыгнула от ужаса. Из ее груди вырвался сдавленный испуганный стон. Сказанное было тихим и покорным, но также и неожиданным посреди молчаливого сада. Она повернулась и увидела полноватого мужчину.
— Простите, я не хотел вас напугать, — Алистер Куврата отвесил легкий поклон.
Голос у него был шершавый и вкрадчивый. Короткая стрижка делала его почти лысым. У него начали рано появляться залысины, и он предпочел скрыть их, почти наголо обрившись.
Алистер выпрямился. Его лицо было покрыто мелкими круглыми рытвинами, оставшимися после какой-то болезни, которая распространялась по всему телу и лицу уродливой сыпью. Нос у него был с большой горбинкой, глаза маленькие, умные, грязновато-коричневого цвета, смотревшие всегда с хитрецой и с каплей иронии. Насупленные, чернявые и кривоватые брови надвигались на глаза, словно хотели их спрятать. Толстая шея плавно переходила в маленькие плечи. Выпиравший животик был подпоясан ремнем с орнаментом из мелких камушков, а тонкие ноги украшали сапоги на маленьких каблуках, какие часто любят носить зажиточные дворяне.
— Что вы тут делаете, Алистер? — спросила княгиня.
Алистер Куврата не был красавцем, зато компенсировал этот недостаток своим высоким положением при дворе. Он служил княжеским казначеем, то есть руководил всеми делами, которые были связаны с казной. Сам Куврата всегда клялся, что ни монетки не взял без ведома князя себе, жил только на одно лишь жалованье. Но в это мало кто верил. Князь не замечал этого, а Есении все было очевидно. Никто не знал, откуда он пришел. Никто не заметил, как он появился и как смог так быстро подняться.
Есения не доверяла ему. Ее интуиция подсказывала, что лучше с Кувратой не связываться. Да и многие другие тоже опасались иметь общие дела с казначеем.
— Мне не спалось, — ответил Куврата на вопрос княгини и сцепил руки за спиной. — Эта ночь какая-то тревожная, вы заметили?
— Просто на Совете всех напугали донесения дьяка.
— Ну, Белян молодой, мечтательный парень. Он легко мог приукрасить донесения. Нам ведь не зачитали рапорт.
— Однако Твердолик ему поверил, — сказала Есения. — И сразу же поехал к магам.
— А вы? Вы поверили, что это Катэль? — Куврата вскинул кривую бровь.
Это имя заставило Есению вздрогнуть. Да, и она боялась этого имени. Она не могла произнести его вслух… А Куврата сказал это совершенно спокойно, как если бы они обсуждали, какие вкусные блюда подавали сегодня на ужин.
— Нет, — ответила княгиня. — Я не думаю, что это он.
— А если все-таки он?
— Тогда я заберу свои слова назад, — сказала Есения, подняв подбородок.
Она больше не выглядела печальной. Теперь перед Кувратой стояла взрослая, статная женщина в длинном бордовом платье и с рыжими волосами, уложенными вокруг обруча на голове. Только в глазах можно было заметить остатки грусти.