Чтение онлайн

– Стойте, - умолял Кирилл. – Я вспомнил все!

– Профессор Кроберг уже поняла кто вы и отдала четкий приказ…

– Я не террорист! – крикнул он, взмахнув руками.

Девушка отшатнулась. Она громко позвала санитаров. Парни через две секунды оказались у его кресла, готовые скрутить неугомонному руки.

– Нет, прошу вас, стойте, мне нужно увидеть профессора Кроберг.

Но санитары не слушали. Она схватили его за руки и плотно прижали к спинке кресла.

– Не надо, - Кирилл не сопротивлялся. Он проговаривал как можно быстрее те факты, которые он надеялся, остановят мучителей. – Я не террорист. Я ученый – работал в БиоНИЦ с профессором Данилевским.

Медсестра еще раз смазала на руке место укола.

– Сообщите Кроберг обо мне. У меня есть важная информация. Готовится побег, они скоро сбегут у вас из-под носа!

Рука девушки с инструментом замерла в сантиметре от руки Кирилла. Санитары переглянулись

и посмотрели на свою жертву.

– Хорошая попытка, - произнес один из санитаров, - коли давай, - приказал он медсестре.

Но девушка медлила. Она посмотрела в глаза Кира и убрала руку в сторону.

– Если говорит правду, то об этом нужно сообщить Кроберг и Мамонтову.

– А если врет? – настаивал тот же санитар.

– Побег готовит Таш – староста деревни. С ним еще пять человек, - Кир был убедителен.

Санитары медленно отошли от кресла. Кивнув друг другу, они вышли из лаборатории. Кирилл облегченно вздохнул. На его лице появилась самоуверенная улыбка. Он смотрел на дверь лаборатории жестким взглядом, предвкушая дальнейшие события.

Сегодня Кирилл проснулся очень рано. Зимнее солнце не поспевало за молодым и энергичным ученым. Он поставил будильник на пять тридцать, но проснулся гораздо раньше. Волнение с каждой минутой заливало его все новой холодной волной, и он не мог больше просто лежать и ворочаться на кровати. Кирилл посмотрел на часы, электронный циферблат которых показывал без минуты пять. «Хватит лежать», - подумал он, и его нога ступила на холодный пол. Кирилл усмехнулся – он вспомнил, как ложился спать, какие мысли укладывали его разум.

– Сегодня я с тобой уж попрощаюсь, - сказал он, глядя в пол, выдерживая тон победителя.

Кирилл поправил растрепанные волосы после непродолжительного сна. Уставшие глаза и синяки под глазами. В последнее время тревожные сны стали частными гостями в его голове.

Он смотрел на себя в зеркало. Немного отросшие каштановые волосы, небрежно уложенные сном. Пора было идти к парикмахеру. В противном случае скоро на укрощение растрепанных шевелюр будет уходить непозволительно много времени. Четырехдневная щетина скрывала плавный, немного женственный изгиб подбородка. Отсутствие выдающихся мужских скул, которыми обычно гордились парни, всегда расстраивало его. Одно время Кирилл грезил обратиться в клинику красоты, где ему подправили бы черты лица, сделав их более мужественными. Но вместе с тем, Кирилл всегда утешал себя тем, что его черно-карие глаза и идеальный нос вкупе с высоким лбом делали его очень привлекательным. Ему не хотелось лишаться этого и, вскоре, он смирился с тем, что не выглядит как спортсмен. Высокий, среднего плеча – он всегда был удостоен внимания женских сверкающих глаз. Только сейчас все портила излишне длинная щетина, которая больше походила на плешивую бороденку. Впрочем, несмотря на желание вырваться поскорей из холодной ванной, Кирилл решительно вынес щетине приговор – сбрить.

 Кирилл работает в Биологическом научно-исследовательском центре имени Н. Ласара, старшим сотрудником лаборатории по исследованию особо опасных заболеваний. Еще в университете он продемонстрировал агрессивное рвение в исследовании вируса нулевого иммунитета, которым болела его мама – Екатерина Семиовская. ВиНИ, как его называли, не был высокопатогенным заболеванием, однако появлялся неожиданно и приводил к постепенному отмиранию тканей и органов организма. Несмотря на множество исследований и изобретение купирующих лекарств ВиНИ не удавалось победить окончательно. Он обладал большой адаптивностью и быстро находил способ противостоять лекарствам, которые ограничивали его деятельность в организме. Самым большим риском в лечении ВиНИ являлось то, что после перерождения, ВиНИ становился более агрессивным, что вдвое сокращало жизнь пациента. Всего же у ВиНИ было четыре стадии развития. Большинство больных вирусом умирали на второй. Примерно 15 процентов заболевших доживало до третьей и лишь пять процентов переходили в самую жуткую четвертую стадию, при которой пациенты сохраняли только лишь сознание и работоспособность мозга. Их цинично называли говорящими овощами. Большинство просили об эвтаназии. Ведь речь о выздоровлении уже не шла. Тело реанимировать было невозможно. Оно доживало последние месяцы. Министерство науки предписывало поддерживать жизнь таким пациентам до последнего, так как больных ВиНИ в четвертой стадии было не много, а данные о вирусе нужно было как-то получать. Конечно же, это предписание было не гласным. Однако исследовательская наука была прежде всего. И когда,

кто-то из врачей из жалости отключал таких больных от аппаратов жизнедеятельности, то тайным арбитром всегда выступало Министерство науки. Наказание было жестоким – прекращение медицинской практики до конца жизни. Министерство здравоохранения во многом подчинялось министерству науки. Что делало открытую конфронтацию маловероятной. Провинившихся врачей всегда подводили к плахе, установленной с научной точностью.

Кирилл прекрасно знал что ждет его маму. Сейчас она находилась в приграничном состоянии и вскоре может перейти во вторую стадию. В институте он поставил перед собой главную цель – найти союзника в исследовании вируса нулевого иммунитета. Ему стоило больших усилий заинтересовать своего научного руководителя Владимира Довлатова в перспективности своей работы. И одаренность Кирилла сыграла в этом не последнюю роль. Довлатов видел в новом студенте свое отражение: замкнутый, не умеющий завязывать нужные знакомства, но идущий на пролом любой стены. И что самое удивительное ни одно препятствие не останавливало Кирилла. Ведь его главным мотиватором была больная мама. На втором курсе Довлатов внял доводам гениального студента, и они принялись вместе изучать ВиНИ.

Кирилл знал вирус как положено истинному противнику знать своего врага. С двенадцати лет, он со старшей сестрой смотрел за медленным угасанием матери. Он вел дневники, читал литературу. Окончив школу в шестнадцать лет, он пошел на подготовительные курсы в Екатеринодарский институт вирусологии. Он выбрал его. Осталось учебному заведению выбрать Кирилла. Как довольно часто происходит, таких как Кирилл, быстро заметили. И даже отсутствие денег на обучение не стало для него преградой. Его ум был нужен институту и его взяли на бюджетное место.

На третьем курсе Кириллом заинтересовался военный исследовательский институт. Коллекторы предложили одаренному третьекурснику перейти к ним и заняться военными разработками. Однако Кирилл отказался. Он не мог оставить исследования ВиНИ. Даже когда коллекторы из военного института пообещали не препятствовать его исследованиям вируса нулевого иммунитета, Кирилл не согласился. С Довлатовым они почти три года изучали ВиНИ и добились хороших результатов. Бросать их и лишать себя важного союзника в лице научного руководителя Кирилл не желал. К тому же он считал невозможным исследования особо опасных заболеваний под покровительством военных. Хотя потом он пожалеет что отказался от щедрого предложения военных. Кирилл остался в своем Екатеринодарском институте и вместе со своим профессором Владимиром Довлатовым продолжил исследования.

Близился шестой, завершающий, год обучения. Реальность рисовала перед Кириллом необходимость перевода исследований на более высокий уровень. В какой-то момент его гению стало тесно в провинциальном институте. Все чаще Кирилл задумывался о Петрополисе – столице биологической инженерии. Но посылаемые запросы в крупные исследовательские центры не приносили ожидаемых результатов. Все до одного институты отвечали одинаково: недостаточно практических данных, бесперспективность исследований и гранта никто не давал. Но Кирилл настаивал на своей правоте. Он верил в то, что лекарство от ВиНИ можно найти. Довлатов предложил Кириллу остаться в стенах родного института и работать с ним, преподавать. Обдумывая, по сути, щедрое предложение научного руководителя, Кирилл пришел к выводу, что его исследования застрянут на теоретическом уровне останься он в родном городе. Большая тень вопроса нависла над перспективами продолжения карьеры. Мать и сестра – Маргарита, немногочисленные знакомые уговаривали поумерить пыл и заняться тем, что у него уже в руках. Но Кирилл желал большего. Он знал себе цену и цену своей работе. Для него было немыслимым прозябать где-то в захолустье: изучать тараканов, лягушек и преподавать студентам основы вирусологии, когда он шагнул на сотни шагов дальше от них. Он выбрал другое. За пару месяцев до окончания института он провел последний опыт над вирусом ВиНИ. Кирилл даже забыл о выпускном дне и вручении дипломов. Когда прозвучало его имя – никто не вышел к трибуне. Вместо него документ получил профессор Долматов.

Кирилл сидел в своей студенческой комнате, когда к нему вошел его научный руководитель. В руках своего уже бывшего студента он увидел листок. Ему знаком был герб на конверте. Письмо было из Биологического исследовательского института в Химграде. Кирилл объяснил, что три дня назад послал им результаты последнего теста с ВиНИ и сегодня получил ответ. Его пригласили на учебу в БиоНИЦ, однако учитывая ее дороговизну, ему предлагалось место младшего научного сотрудника в лаборатории микровирусов профессора Данилевского. Исследование ВиНИ было признанно перспективным и Кириллу предложили практически претворить в жизнь свои выводы по вирусу. Так, Кирилл стал работать простым лаборантом в Биологическом научно-исследовательском институте в Химграде – в одном из самых почитаемых наукоградов под Петрополисом.