Чтение онлайн

Она откинулась на спинку кресла, внимательно глядя на меня. Я выбил почву у нее из-под ног. Она больше не могла найти никаких возражений.

— Ладно, вот только бы ты не смылся, пока я не смогу видеть.

Я вновь улыбнулся ей.

— Даже если я и захочу, у меня не будет такой возможности.

Идея заключается в том, чтобы нам все время быть вместе. — Я сделал паузу, а затем добавил, глядя на нее в упор:

— даже ночью… это входит в условие договора.

Фел загоготал.

— Вот это по мне, парень! Братишка! Вас два сапога пара!

Рея неожиданно

улыбнулась жесткой, холодной улыбкой, но тем не менее улыбнулась.

— Договорились, — сказала она. — Ладно, мы согласны.

Я медленно и глубоко вздохнул с облегчением.

— Хорошо. Теперь давайте условимся насчет остального, а потом я поеду домой. Во-первых, вы оба надеваете перчатки. Это очень важно. Если вы оставите хотя бы один отпечаток в пентхаузе Фремлина, не будет никакого миллиона. — Взмахом руки я указал на сумку. — Я прихватил наряд для Фела.

Взгляните.

Фел открыл сумку и достал парик, очки и пиджак. Ухмыляясь, он надел парик и очки и стал рассматривать себя в зеркале.

— Ух ты! Классно! Я даже сам себя не узнаю.

Я посмотрел на Рею.

— Убери волосы под косынку, купи себе такие же очки, надо спрятать твои зеленые глаза. После дела сразу же переодевайтесь. Купите дешевый чемодан, уложите в него все свои вещи и выкиньте где-нибудь в безопасном месте. Пусть этим займется Фел… вы поняли?

Она кивнула. Теперь она казалась далеко не такой враждебной, как раньше, и я понял, что и она проглотила приманку.

Я постучал пальцем по лежавшей на столе бумаге.

— Здесь все написано, — сказал я. — Все, что я вам говорил. Перечитайте несколько раз, пока не выучите на память каждый ход, потом уничтожьте. — Я встал. — Как будто все. Завтра вечером в десять тридцать. — Я опять взглянул на Фела. — Помни же, по лицу, а не по голове. Бей сильней, чтобы выглядело убедительно.

Он сделал гримаску.

— Лучше тебя, чем меня.

Я остановился в дверях и оглянулся на них.

— Лучше остаться без двух зубов, чем без миллиона долларов, — сказал я и вышел.

Четверг прошел так, как и следовало ожидать. Я нервничал, несмотря на старание держать себя в руках, и Сидни, жужжавший и мельтешивший вокруг, чуть не свел меня с ума. Он без конца выскакивал из своего кабинета, крутился по залу, бросая на меня заговорщицкие взгляды, а потом снова исчезал. Терри, конечно, почувствовал, что происходят какие-то события, и следил за мной недобрым, настороженным взглядом.

Наконец я решил прекратить это. Я вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

Ради бога, Сидни, надо же сдерживаться. Ты ведешь себя так, словно сбежал от Марии.

Он широко раскрыл глаза.

— Я? Я спокоен, как епископ. Как тебя понимать?

— Спокоен, как епископ, который нашел у себя в постели девчонку.

Он захихикал.

— Ну, может быть, я самую-самую чуточку возбужден. Я просто не могу дождаться вечера! Ты будешь в абсолютном восторге.

— Потерпи до вечера и перестань мельтешиться вокруг меня.

Терри грызет ногти от любопытства.

Он понял намек и весь остаток дня не

показывался из кабинета, но, уходя в шесть часов, не смог удержаться и подмигнул мне. Я ответил ему хмурым взглядом, и он удалился немного смущенный.

Терри немедленно встал и приблизился ко мне.

— Из-за чего такое волнение? — спросил он. — Он весь день прыгает как шарик на резинке. У вас что-нибудь затевается?

Я начал убирать на столе.

— Почему ты не спросишь у него? Если он захочет, чтобы ты знал, то, конечно, скажет.

Терри оперся ладонями о стол и наклонился вперед. В его глазах светилась ярость.

— Ты меня ненавидишь, правда?

Я встал.

— Не больше, чем ты меня, Терри, — сказал я и через зал направился в туалет.

Десятью минутами позже я ехал домой. Через неделю, а может быть и раньше, говорил я себе, я буду в Антверпене, занятый переговорами с одним из крупнейших в мире торговцев бриллиантами. Я предложу ему десять камней покрупнее, но не самый большой. Его я собирался отвезти в Хаттон Гарден в Лондоне. Уолсес Бернстейн давно просил меня подыскать камень высшего класса.

Он намекнул, что он предназначен для одного из членов королевской семьи. Я не сомневался, что он с руками оторвет большой камень, не споря о цене.

Потом из Лондона в Антверпен, затем в Гамбург и, наконец, в Швейцарию. К тому времени я буду обладателем миллиона долларов. Эта сумма, вложенная в восьмипроцентные облигации, обеспечит мне пожизненный доход в восемьдесят тысяч долларов. Я обращусь за швейцарским видом на жительство для иностранцев, уплачу налог, и буду устроен на всю жизнь.

Я был доволен тем, как повел себя с Реей. Теперь я не сомневался, что она перестала относиться ко мне с подозрением, а это было очень важно. Услав ее во Фриско, а Фела в Люсвил, я обеспечил себе свободу маневрирования.

Многое теперь зависело от того, вызовет ли Сидни полицию после ограбления. С ним необходимо проявить крайнюю осторожность. Он будет в ужасном состоянии и разъярен до бешенства. Когда он такой, он с трудом поддается контролю. Нужно будет предостеречь его и не один раз, что если делом займется полиция, Том Люс, наверняка, узнает о случившемся. Все зависело от того, что перевесит: ярость Сидни или его страх перед Люсом, и я делал ставку на второе.

В четверть седьмого я поднялся к себе. Вспомнив, что предполагается, будто я обедаю с Джонсонами, я принял душ, побрился и переоделся в темный костюм. Хотя я проделывал все это медленно, у меня все-таки оставалось еще три с половиной часа для начала акции.

Я налил себе почти неразбавленного виски, включил телевизор, но не мог сосредоточиться и выключил его. Я бродил взад и вперед по комнате, волнуясь и нервничая, то и дело поглядывая на часы. В желудке поднималась смутная тошнота, но виски прогнало это ощущение. Ни с того, ни с сего я вдруг вспомнил Дженни. Повинуясь внезапному побуждению я решил поговорить с ней.

Полистав записную книжку, я нашел телефон городской больницы Люсвила и позвонил.

После недолгого ожидания послышался голос Дженни.