Перекрёсток
Шрифт:
По замку разнесся звук колокола.
— Не забудьте сдать сочинения, — напомнил Флитвик, и Скорпиус покорно побрел к столу преподавателя, чтобы отдать ему их с Поттером эссе, что они вчера вымучили в библиотеке. Когда он вернулся, то увидел, как по лицу Джеймса расползается пакостливо-довольная улыбка.
— Что ты опять натворил? — Малфой огляделся и тихо рассмеялся: из класса выходил Графф, на спину которого кто-то (нетрудно было догадаться, кто) наклеил кусок пергамента с незатейливыми словами «Ура! Теперь я знаю, откуда берутся дети». — Мерлин, Поттер, как на первом курсе…
— На
— Поттер, не брюзжи, — попросил Скорпиус.
— Привет, ребята, — к ним подошли третьекурсницы.
— Поттер, официально познакомься, — галантно кивнул девочкам Малфой, — Эмили Дьюлис, Парма Паркинсон и Лиана МакЛаген… Девушки, представляю вам Джеймса Поттера.
— Очень рад, — гриффиндорец поклонился не менее галантно, чем это мог бы сделать Скорпиус, но все испортил игривым смешком и улыбкой. — Очень польщен…
— Ой, Поттер, хватит выпендриваться, — толкнул друга Малфой. Девочки рассмеялись и поспешили в Большой Зал, хихикая и оглядываясь.
— Теперь я знаю, о каких нормальных девчонках ты говорил, — хмыкнул Джеймс, поправляя мантию.
— Эй, Джеймс, Джеймс!
— О, нет, — простонал мальчик, ища глазами, куда бы спрятаться. — Как он меня достал!
К ним подбежал первокурсник с Хаффлпаффа, в руке его были перо и пергамент, глаза с восхищением смотрели на гриффиндорца. Скорпиус сложил на груди руки, пытаясь не рассмеяться.
— Что тебе? — не слишком-то дружелюбно спросил Джеймс, надеясь, что парень поймет и отстанет. Этот хаффлпаффец стал кошмаром для Поттера в этом году. Непроходящим кошмаром.
— Я хотел, чтобы ты мне дал свой автограф, — пролепетал первокурсник, чуть робея под пристально-насмешливым взглядом слизеринца, что стоял рядом.
— С чего бы это? Я тебе, что, звезда, чтобы автографы раздавать? — насупился в который уже раз Джеймс.
— Но… но ты же Поттер… сын Гарри Поттера… — хаффлпаффец все еще протягивал перо и пергамент. — Это же…
— Дай сюда, — не выдержал этой сцены Скорпиус, забрал у чуть испуганного мальчишки свиток, быстро нарисовал что-то и протянул ему обратно. — Вот тебе автограф.
Хаффлпаффец тупо уставился на рисунок, глаза его расширялись от ужаса.
— Ой, прости, забыл подписаться, — Малфой выдернул листок из оцепеневших пальцев мальчишки, размашисто написал «Малфой» и всучил пергамент обратно хаффлпаффцу.
Парнишка взвизнул и кинулся прочь, не оглядываясь.
— И что это ты там ему написал? — с интересом спросил Джеймс, когда они смогли продолжить путь в Зал.
— Тебе не все равно? Я тебя избавил от проблем. Думаю, навсегда.
— Малфой, что ты там написал? — насупился гриффиндорец.
— Я ему Черную Метку нарисовал, — хмыкнул слизеринец.
— Вот идиот, — покрутил пальцем у виска Джеймс. — Ничего умнее не придумал?
— Видишь, Поттер, говорил я тебе: не делай людям добра, все равно не будет благодарности, — усмехнулся Скорпиус, хлопнул друга по плечу и отправился за свой стол.
— Ох,
хорошо все-таки тут, — Джеймс расслабленно устроился на пуфе возле столика в самом углу класса Прорицаний. Они с Малфоем первыми пришли на урок, что было для них странным. Но ведь хотя бы иногда они должны поступать не так, как обычно? Ну, чтобы в школе никто не расслаблялся, особенно преподаватели, которые почему-то решили, что начало четвертого курса — самое время подумать о СОВ, завалили домашним заданием, дополнительным чтением и вообще на занятиях выжимали из них почти все, что возможно. Только на уроках многоуважаемой профессора Трелони и можно было отдохнуть и дать волю не только разуму, но и фантазии. Хотя, скорее всего, преимущественно фантазии.Малфой хмыкнул, вытягивая ноги и складывая на груди руки.
— Может, в Хогсмид смотаемся?
— А ради чего?
— Поттер, ты не голоден? — хмыкнул Скорпиус, провожая глазами двух рейвенкловцев, которые только что поднялись в Башню.
— А, иди ты…
— Чего ты все хмуришься? Переел?
— Малфой, твое чувство юмора, кажется, деградирует…
— Поттер, у меня хоть только чувство юмора, а ты, кажется, весь… Чего ты печальный, как принц Гамлет?
— Как кто? — не понял гриффиндорец, кивнув севшим за соседний столик Сюзанне и Эмме.
— Гамлет, Поттер, это такой датский принц, который убил своего дядю за то, что тот убил его отца и женился на его матери, — терпеливо проговорил Малфой.
— Это ты мне рассказал историю своей семьи? — хмыкнул Джеймс, потирая шею.
— Нет, Поттер, это я тебе свой сон рассказал, — холодно парировал Малфой. — Смотри, Трелони идет… Думаю, тебе стоит пригласить ее на Рождественский бал…
При этих словах Эмма и Сюзанна обернулись и, увидев нахмурившееся лицо Джеймса, рассмеялись. Малфой уже больше рефлекторно, чем расчетливо, подмигнул им. Гриффиндорки тут же отвернулись, уши Томас стали красными.
— Здравствуйте, мои дорогие… — туманный взгляд профессора Трелони из-за стекол очков остановился на Джеймсе, который, как всегда, тут же оживился, готовый покорно принять любую судьбу. — Пришло время нам заняться звёздами, движениями планет и теми таинственными предзнаменованиями, которые они раскрывают лишь тем, кто способен уразуметь рисунок небесного танца…
— Рисунок чего? — Джеймс удивленно посмотрел на Малфоя, который пытался не сползти под стол от разрывающего его смеха.
— Небесного танца… — сдавленно прошипел Скорпиус и все-таки рассмеялся, — такое было лицо у гриффиндорца — но попытался скрыть это за кашлем. Трелони не обратила внимания на Малфоя.
— Перед вами таблицы и карты неба, мои дорогие… Сейчас вы совершите удивительное открытие: высчитайте положение планет на момент вашего рождения, и они расскажут вам о вашей судьбе…
Малфой медленно оседал, пытаясь утереть с лица слезы, а Поттер, как всегда, включился в игру: он привстал и поднял руку.
— Да, мой дорогой… — загадочно пропела профессор, привлекая внимание класса к Джеймсу.
— Профессор, а какие танцы умеет танцевать небо? — мальчик даже смог остаться серьезным, а Малфой корчился, всеми силами пытаясь сдержать хохот.