Перед рассветом
Шрифт:
Мы послушно выполнили его распоряжение. Подходя ближе, я не отрывал взгляда от глаз незнакомца. Казалось, что эти «изумрудные камушки» пронизаны золотыми нитями. Засмотревшись на них, я не сразу сообразил, что столь пристальный взгляд может быть не так истолкован, и опомнился лишь, когда Гавейн толкнул меня локтем.
Незнакомец уловил мой взгляд и лишь лукаво улыбнулся. В следующую секунду он был уже серьезен: к нему обратился Пейн.
— Правду ли говорят, оракул, что ты умеешь предсказывать будущее? — нетерпеливо спросил Великий Магистр.
Его собеседник погрустнел, потупил взгляд, посмотрел в окно, словно желал там что-то увидеть, и, не увидев этого, перевел взгляд на вопрошавшего его Магистра. У него было уставшее выражение лица человека, которому предстоит в сотый раз
— Я не умею предсказывать будущее, — произнес собеседник, — но просчитать твой следующий шаг могу.
— Это положительный ответ? — повелительным тоном осведомился Великий Магистр.
— Можешь считать, что так… — не стал настаивать оракул. — Ты ведь пришел узнать исход предстоящей битвы?
— Откуда тебе это известно?! — смутился Пейн.
— Не велика загадка. Нелюбовь Ара Пакса ко всем, кто непохож на него, стала притчей во языцех еще во время его первых походов на асхилов. Меня же должны конвоировать в Ио. Здесь я, скажем так, «проездом». Дожидаюсь Великого Магистра, который великодушно соблаговолил «сопроводить» меня далее, — Пейн поморщился, понимая, что этот укол предназначается ему. — Ильштар — маленькая крепость с небольшим гарнизоном на дорожном тракте, предназначенная для отпугивания мелкого сброда. Лучшего места и времени для удара не найти. Учитывая, что можно убить двух зайцев сразу: получить мою голову, а заодно и голову Великого Магистра.
— Все верно, — подумав, кивнул Пейн.
— Но скажи, отчего мне помогать своему тюремщику?
— Потому что от этого зависит твоя жизнь, — не таясь, ответил Великий Магистр. — И если ты думаешь, что это настоящая тюрьма, то ты ошибаешься. В казематах тебя еще не держали.
— Я был в казематах. Был в местах и похуже, — заверил собеседника оракул. — Зачем тебе знать будущее? Ведь участь крепости тесно переплетается с твоей. А знать свою судьбу — тяжкое знание и бремя.
— За свою жизнь я не беспокоюсь, — пояснил Пейн, расхаживая по покоям со сложенными за спиной руками. — Я дал слово и сдержу его даже ценой своей жизни. Ты будешь доставлен куда следует! Но здесь находятся десятки солдат и мирные жители, а их жизнями я жертвовать не имею права, ибо обязан их защищать. Поэтому скажи мне, оракул… мы выстоим?
Оракул вновь опустил глаза и нахмурился. Кажется, ребенок так и не понял, что такое радуга… Взгляд оракула какое-то время блуждал по покоям, подбираясь то к одному предмету, то к другому, но не касаясь ни одного из них. Затем он скользнул по Гавейну, перескочил на меня и задержался буквально на пару мгновений, заставив меня сглотнуть. Потом оракул обратился к Великому Магистру.
— Да, вы выстоите. Рассвет принесет вам победу.
Великий Магистр преобразился, наполнившись воодушевлением.
— Так оно и будет? — переспросил он.
Оракул всего на секунду помедлил и бросил на меня короткий взгляд, перед тем как повторить свой ответ: «Да, рассвет принесет вам победу».
С плеч Пейна свалилась скала, тяготевшая над ним до сих пор. Он успокоился и позволил себе немного расслабиться.
— Благодарю тебя, — произнес Великий Магистр и, повернувшись, направился к выходу. Мы с Гавейном поспешили за ним, но стоило мне отвернуться от оракула, как он обратился ко мне.
— Стой, «Бомейн», сын Лота. — Сердце екнуло, и я не на шутку испугался, почувствовав на спине взгляд его глаз с золотым ободком. Откуда он может знать меня, простого пажа?! Я бросил взгляд на Гавейна — к сожалению, он ничем не мог мне помочь, потом на Великого Магистра — тот выглядел настороженным и заинтересованным, однако тоже молчал. Я обернулся к оракулу, и он продолжил: — Перед рассветом смерть придет за тобой.
Глава 4
После слов оракула у меня началась настоящая истерика. Но как бы я ни просил, оракул отказывался пояснять свое пророчество. Великий Магистр некоторое время наблюдал за происходящим, потом сочувственно покачал головой и попросил Гавейна позаботиться обо мне, заодно освободив нас от оставшихся обязанностей. В ином случае я был бы только рад такой милости со стороны Пейна, но сейчас радоваться было нечему. Оставив меня на попечение брату, Великий
Магистр ушел: у него была еще масса дел, которые требовали его участия.— Да быть того не может! — не унимался я, так и не отойдя от шока.
— Возьми себя в руки, Гарет. Ты же хотел стать рыцарем! А они себя так не ведут. — Брат уже битый час старался привести меня в чувство. Мы сидели с ним в нашей комнате. За окном темнело, и солнце тонуло за горизонтом.
— Не быть мне уже рыцарем… — почти плакал я. — Я мечтал о славных подвигах, походах и турнирах, а тут смерть в первом же бою! Это нечестно!!! И так обидно… умирать за миг до победы…
— Кого ты слушаешь, Гарет?!
— Он же оракул, — запротестовал я, — он не мог ошибиться! К нему даже сам Великий Магистр обратился!
— Ты сам слышал, как он сказал, что не умеет предсказывать будущее, — резонно заметил Гавейн.
— И при этом предсказал победу!
— Оракул не мог сказать Магистру Пейну ничего другого. Представь, что было бы тогда. Магистр стойкий человек, однако известие о поражении сломало бы и его. Он не смог бы командовать обороной, а это означало бы верную гибель для крепости. Поэтому оракул решил подбодрить Магистра, заверив его в победе. От этого, в конце концов, зависит и его жизнь.
— Но… — неуверенно протянул я, начиная сомневаться, — он обратился ко мне моим прозвищем — Бомейн [3] . Откуда он мог его узнать?
— Его придумал тебе сэр Кей. Скорее всего, он же и растрепал его по всему двору. Вот оно и дошло до оракула.
— В ту часть, где находится оракул, никого не пускают…
— Сэр Кей — сенешаль Великого Магистра. Разумеется, он имеет туда доступ! — воскликнул Гавейн. — Ну или не имеет… — поправил себя брат, — или имеет… В любом случае не бери в голову! Знаешь, когда я ходил в оружейную выпрашивать для нас клинки, мне встретился сэр Борс. Узнав о твоем пророчестве, он усмехнулся и сказал: «Судьбу воина вершит его меч!» Все в твоих руках, и пророчество оракула тебе не должно быть помехой!
3
Прозвище «Бомейн» переводится с сабирского диалекта селента как «Белоручка». Так в насмешку прозвал Гарета сэр Кей. Потому что у того по прибытии в цитадель были белые, чистые и никогда не знавшие работы руки.
После слов брата мне стало немного спокойнее, но на душе продолжали скрести кошки. А томительность ожидания подливала масла в огонь тревоги.
— А правду говорят, что оракул — химера [4] ? — осторожно поинтересовался я.
— Я-то откуда знаю! — ответил Гавейн. — А ты чего спрашиваешь?
— Да так… Говорят, они сведущи в тайных знаниях и никогда не ошибаются.
— И поэтому ты боишься, что предсказание оракула сбудется! — закончил мою мысль старший брат. — Гарет, послушай, это бой! В нем любой может умереть, и тяжелее всего придется ребятам, стоящим в первом ряду. А мы-то будем, скорее всего, рядом с Магистром, в резерве, откуда он будет командовать. И если ты не поддашься панике из-за каких-то предрассудков, то все обойдется.
4
Химера — общее определение для всех магических и необычных существ, обитающих на Святой Терре. Однако в этом значении слово не применяется к представителям разумных рас, таких как эль’фаары, люди, кэтлы, вульфы и т. д.
В переносном смысле химера — необоснованная, несбыточная мечта. По преданию, когда-то давно бог Акад изгнал одного из своих помощников. Тот в гневе и печали отправился на землю, где ему встретился человек. Он попытался утешить и успокоить изгнанника, чтобы тот скорее смог примириться с Акадом. Но рассерженный изгнанник в сердцах проклял его, пообещав, что за эту наглость расплачиваться будут все его потомки. А после и Акад наказал этого человека за сочувствие к изгнаннику, сказав, что отныне его сострадание станет для него и наказанием. Ибо будет он чувствовать чужую боль, как свою собственную. Потомков этого человека также называют химерами.