Чтение онлайн

Она протянула ему сверток. Эйдан развернул — внутри был шарф, связанный вручную, теплый, мягкий, серый, как его глаза.

— Я не умею вязать, — призналась Лина. — Ева научила. Получилось кривовато, но...

— Он идеален, — перебил Эйдан, наматывая шарф на шею. — Теплый. Как ты.

Они целовались у елки, под мерцающими огнями. Тут в дверь постучали. Эйдан открыл — на пороге стояли Торвальд и Ивонна, румяные от мороза, держащиеся за руки.

— Прости, что без предупреждения, — сказал рыбак. — Мы гуляли, увидели свет. Подумали, зайдем

поздравить.

— Заходите! — Эйдан распахнул дверь шире. — Как раз собирались резать пирог.

Они сидели вчетвером за столом, пили глинтвейн, ели пирог, разговаривали, смеялись. Ивонна рассказывала смешные историю из школы, Торвальд — о том, как поймал огромную рыбу и она выскользнула в последний момент. Эйдан показывал Торвальду новую резную дверь, которую недавно делал. Лина и Ивонна обсуждали книги.

— Знаете, — произнесла раскрасневшаяся от вина Ивонна, — совсем недавно я думала, что моя жизнь кончена. Потом появилась надежда, которая быстро угасла. Тогда решила, что отныне я всегда буду одна. А сейчас... — Она посмотрела на Торвальда, покраснела. — Сегодня я снова верю, что все может быть хорошо.

Торвальд взял ее руку:

— Я тоже. Я думал, что после Алекса не смогу снова жить. А потом Лина испекла пирог, и я понял — можно отпустить и продолжить. И теперь... — Он улыбнулся. — Теперь у меня есть ты. И книги, которые ты посоветовала.

Все засмеялись.

— За новые начала, — сказал Эйдан, поднимая бокал. — За тех, кто рядом. За любовь, которая приходит, когда не ждешь.

— За маленькие чудеса, — добавила Лина.

Они радостно отсалютовали бокалами, в то мгновение мир был идеален.

Утром 25 декабря Лина услышала стук в дверь. Выйдя, обнаружила Кэтрин с Софи на пороге. Кэтрин плакала, но улыбалась. А Софи держала в руках пустую коробку от печенья.

— Что случилось? — спросила Лина.

— Она заговорила! — выдохнула Кэтрин. — Вчера вечером, после последнего печенья, она посмотрела на елку и сказала: "Красиво". Просто так. Тихо. Но она сказала!

Лина опустилась на колени перед девочкой:

— Правда? Ты снова говоришь?

Софи кивнула, потом тихо, еле слышно:

— Спасибо. За печенье. Оно было вкусное.

Голос — детский, тонкий, немного хриплый от долгого молчания. Но живой. Настоящий.

Лина обняла ее:

— Пожалуйста, солнышко. Я так рада, что помогла.

Кэтрин вытирала слезы:

— Это чудо. Рождественское чудо.

Когда они ушли, Лина стояла у окна, глядя на снег. Чудо. Может, и так. Или просто эта девочка снова почувствовала себя в безопасности. Поняла, что можно говорить, не боясь.

Магия или нет — не важно. Софи снова обрела свой голос. И это было прекрасно.

За окном шел снег, укрывая Солти Коаст белым покрывалом. Город еще спал, сытый и умиротворенный после Рождества.

Глава 15. Новые год, новый

путь

Новый год пришел с метелью и морозом. Солти Коаст встретил его фейерверками на площади, горячим глинтвейном и всеобщими объятиями. Лина и Эйдан стояли на крыльце пекарни, укутанные в шарфы и пледы, смотрели на огни в небе.

— С Новым годом, — прошептал Эйдан, целуя ее, когда часы пробили полночь.

— С Новым годом, — ответила Лина. — С нашим первым совместным.

— Но ни в коем случае не последним, — добавил он, прижимая ее крепче.

Они вернулись внутрь, к теплу печи и запаху свежеиспеченных булочек, которые Лина приготовила для утренних гостей. По традиции первого января пекарня открывалась рано, и каждый, кто приходил, получал бесплатную булочку с корицей. Так делала Марта, так продолжила Лина.

— Знаешь, — сказал Эйдан, наливая чай, — я тут подумал... может, нам стоит съехаться? Официально, я имею в виду. Я и так провожу здесь почти все время. Мои инструменты уже наполовину здесь. А в моем доме пусто.

Лина повернулась к нему:

— Ты хочешь переехать сюда?

— Хочу жить с тобой. Здесь, у меня, неважно где. Просто... вместе. Полностью. — Он взял ее за руку. — Что скажешь?

Лина улыбнулась:

— Скажу — да. Переезжай. Место здесь достаточно. И мне нравится просыпаться рядом с тобой каждое утро.

Они поцеловались, запечатывая решение. Еще один шаг навстречу общему будущему.

Утром первого января в пекарню пришло много людей. Торвальд с Ивонной — они теперь не скрывали отношений, держались за руки, улыбались друг другу. Элис и Уолтер — все еще вместе, но теперь счастливые, как в юности. Клара, Ева, семьи с детьми.

И Джулиан. Он вошел последним, когда поток гостей схлынул. Выглядел взволнованным, в руках держал конверт.

— Лина! — Он обнял ее. — С Новым годом!

— С Новым годом, Джулиан. Как дела? Как творчество?

— Отлично! Больше чем отлично. Я хотел тебе сказать — помнишь, я отправлял работы в галерею в столице? Мне ответили! — Он протянул конверт. — Они хотят устроить мою персональную выставку. В марте. Настоящую выставку, Лина!

Лина ахнула:

— Джулиан, это потрясающе! Поздравляю!

— Это благодаря тебе. Твои пряники вернули мне способность творить. Я написал двадцать картин за эти месяцы. Лучшие работы в моей жизни. И все — о Солти Коасте. О море, о людях, о тебе и твоей пекарне.

Он развернул портфель, показал фотографии картин. Море на рассвете. Рыбаки на причале. Пекарня с горящими окнами. Ивонна в библиотеке среди книг. Торвальд с сетями. И одна особенная — Лина у печи, улыбающаяся и замешивающая тесто, с мукой на щеке.

— Эта будет центральной, — сказал Джулиан. — Называется "Хранительница". Потому что ты хранишь не просто пекарню. Ты хранишь надежду.

Лина смотрела на портрет, и слезы наворачивались на глаза. Она видела себя глазами Джулиана — не уставшей, не сомневающейся, а сильной, светлой, нужной.