Паутина будущего
Шрифт:
Теперь он уже ничего не мог изменить. С этого момента, согласно закону, он нес личную ответственность за правдивость своего свидетельства.
— Ладно, будь по-твоему. У меня здесь есть чоп. В нем полно имен и много чего еще. Покупки. Кредитные связи. Истории. Мне кажется, что здесь масса разных незаконных вещей. Так что, — он гнусно ухмыльнулся, — я выполняю свой гражданский долг. Тебе это нужно?
— Как этот чоп оказался у вас?
— Я отказываюсь отвечать.
— Оставайтесь на месте.
Разговор на этом закончился. Уорэлл некоторое время развлекался тем,
Прошло буквально несколько минут, и дверь комнаты открылась. В нее вошел мужчина, но не тот, с которым разговаривал Уорэлл. Если бы не слегка коричневый оттенок его коротких и гладких волос, то этого человека смело можно было бы назвать блондином. У него была военная выправка и деловое выражение лица. Настороженно оглядывая комнату, мужчина держал руки в карманах своего пиджака, по-видимому, готовый в любой момент нажать кнопку экстренного вызова на своем чопе.
Уорэлл мгновенно возненавидел этого пришельца в полувоенной форме.
— Кто вы, черт возьми, такой?
— Я хирург-инспектор Куртис Фалько из Службы генетической безопасности Сан-Франциско. Мы входим в состав Отделения нейтрализации заразных болезней в Атланте.
Он уже сотни раз слово в слово повторял эти слова, дававшие ему значительные полномочия и власть, включая право на обыск, арест и задержание.
— Мой журнал для протоколов открыт на запись.
Все, что они оба скажут, начиная с этого момента, будет записано и воспроизведено в суде, если таковой состоится. Ухмылка на лице Уорэлла стала слегка нездоровой. Слишком велик был соблазн сказать им всем, что он о них думает. У него сейчас была возможность высказать всем — судьям, инспекторам и всей остальной своре лжецов — как он их ненавидит.
Однако в силу каких-то причин он отказался от этого представления.
— Вот, — сказал он. — В этом списке шестьдесят пять имен. И многое другое. Все это выглядит подозрительным.
Он поднял голову и встретился с внимательным взглядом Куртиса.
— Думаю, что все это могло бы заинтересовать вас. — почти заискивающе закончил Уорэлл.
— Положите его на пол, — приказал Куртис.
Уорэлл исполнил приказ и отступил на шаг назад, как будто лежащий на полу чоп мог взорваться. Куртис вынул свой чоп и, настроив его соответствующим образом, стал переписывать нужные ему данные из чопа Кристофера.
Уорэлл с завистью смотрел на оба прибора. Многое было доступно человеку, которому разрешалось иметь чоп. И слишком многое запрещалось тем, кто такого разрешения не имел. Чопы открывали двери. Они значительно повышали гражданский статус. Они давали гарантию безопасности.
Лежащий на полу круглый, черный, блестящий и гладкий, словно отполированный речным потоком камень, чоп представлял для Уорэлла
больший соблазн, чем ему хотелось признать. Благодаря точно такому же прибору в руках Куртиса, от него исходило ощущение уверенности и силы, которых на самом деле, как убеждал себя Уорэлл, у этого человека не было.— Кое-что здесь, действительно, незаконно, — сказал Куртис, неотрывно глядя на Уорэлла. — Как у вас оказался этот прибор?
— Я взял его у преступника, который им владел.
— Как вы узнали, что он преступник?
— Это было очевидно! — Уорэлл развел руками, и хотя его лицо было спокойно, мысли в его голове довольно сильно путались.
— Каким образом вы взяли прибор у владельца?
«Это было несложно, — подумал Уорэлл. — Так же легко, как этому животному Мэддоку выхватить мои трубки».
— Отказываюсь отвечать.
— Мой журнал закрыт. — Куртис посмотрел на Уорэлла и улыбнулся, но чисто формально, неискренне. — Мистер Уилтон, я могу предъявить вам обвинение в нападении на человека, воровстве, незаконном потреблении наркотических веществ, незаконном хранении медицинского аппликатора и еще в полдюжине уголовно наказуемых деяний. За одно только вторжение в частную жизнь другого гражданина и разглашение его личных секретов вас могут сослать в Неваду лет на восемь. Вы хотите сказать мне правду или предпочитаете получить прекрасный черный загар?
— Отказываюсь отвечать.
Куртис сделал рукой пренебрежительный жест и начал шагать взад и вперед по комнате. Наконец он остановился у окна с треснувшим стеклом, поднял жалюзи и выглянул на улицу.
— Мой журнал закрыт, сынок. Запись больше не ведется. Но мои вопросы обладают законной силой. Это твой последний шанс. Тебе ведь никогда раньше не предоставляли последний шанс. И никогда не предоставят. Меня всегда изумляет, когда люди не понимают таких простых вещей. — Он повернулся к Уорэллу. Жалюзи с шумом упали на место. — Твой последний шанс.
— А что… — Уорэлл поднял голову и тоже посмотрел на Куртиса. — А что, если это правда? Что, если я действительно выследил этого человека? Что тогда?
— Он погиб? Или ранен?
— Этот парень… — Уорэлл облизнул пересохшие губы, — получил кое-что в нос. Но в общем-то, когда я ушел, он был в порядке.
Куртис кивнул:
— Больше ничего не хочешь сказать?
— Я был заведен. У них там была маленькая обезьяна-человечек, который все время хотел слямзить мои трубки. Он говорил странные вещи, а в конце пытался ударить меня.
— И ты решил отравить кого-то другого? Случайное возмездие?
— Жизнь вообще случайна, — выдал философскую сентенцию Уорэлл.
— Послушайте, мистер Уилтон. — Уорэлл удивленно посмотрел на него. — Мой журнал снова открыт на запись.
После этих слов Куртис сделал длинную паузу и спокойно, холодно и оценивающе разглядывал Уорэлла. Парень, безусловно, мнил себя угрозой для общества. Он добивался свободы анархиста и социопата. Куртис обратил внимание на ярко-розовые шрамы, видневшиеся из-под шляпы Уорэлла. Заметил он и скрытую ярость в глазах юноши. Он видел ненависть, но видел также и реальный объект этой ненависти.