Пасечник
Шрифт:
— А, может, отпустишь? — хрипло произнёс тот, что лез в дом.
Он выглядел постарше и глядел без страха. Другой, тот, что прикрывал, был явно помоложе. Судя по чертам лица, он приходился старшему близким родственником. Не то племянником, не то младшим братом. И в глазах его явственно плескалась паника: свои перспективы он осознавал предельно чётко.
— Может, ещё и спину тебе под ножик подставить? — ухмыльнулся Иван. — Тать должен сидеть в тюрьме, а убийца — лежать в земле. Не желаешь душу облегчить перед смертью, значит, телесно помаешься перед концом. Минута вам на раздумья. Время пошло.
— Не трать время попусту, кончай сразу, — прохрипел
Слова убийцы походили на правду.
— Ну тогда вставайте и вперёд, в лес, — пожал плечами Терентьев.
— Это ещё зачем? — не понял хрипатый.
— Чтобы место кровью не испакостить.
Егерь прислонил к стене дома железную палку, взял крепкую остро наточенную штыковую лопату, рассёк путы на ногах пленников и, дождавшись, пока те поднимутся, скомандовал:
— Бегом!
Тати не пошевелились.
— Бегом, сказал! — велел Терентьев, сопроводив приказ весомым пинком. Двумя весомыми пинками.
Душегубцы по инерции пробежали несколько шагов, а после, не сговариваясь, рванули в разные стороны. Бежали они примерно две секунды. К началу третьей одного догнал Байкал, другого — черенок лопаты.
— Как вам не стыдно! — укорил их Иван. — Как зайцы, право слово! Убивать шли — не боялись, а как ответ держать приходится — в кусты? Нет уж, как велел Спаситель — око за око и зуб за зуб.
— Не говорил он такого! — не выдержал тот, что помоложе.
— А тебе почём знать? — лениво спросил Терентьев, пинками направляя свою добычу в сторону леса. — Лично у него спрашивал? Шагайте уже, не то вырублю обоих и всё равно на место доставлю. Только потом у вас перед смертью ещё и голова болеть будет.
Пленники поплелись в указанном направлении. Минут через пять младший начал проявлять беспокойство:
— Слушай, пасечник, а ты куда нас ведёшь?
— Сказал же, в лес, — безмятежно улыбнулся егерь.
— А лопата зачем?
— Могилу копать, конечно. Под мох спрячу — никто не найдёт. Вещички ваши спалю, пистолетики в реку покидаю. А спросит кто — скажу, не было таких.
— Это не по обычаю! — возмутился болтливый. — гильдия тебе не простит!
— Обычай здесь тайга, — отрезал Терентьев, — а прокурор — медведь. Хочешь пожаловаться?
Сбоку раздался громкий треск сучьев. Такую возможность Иван упустить никак не мог:
— Вот и он. Можешь приступать.
И лопату приготовил, чтобы не дать сбежать жалобщику.
Байкал тем временем контролировал старшего. Тот своё положение понимал и не дёргался. Не так-то просто бежать босиком по усыпанному сосновыми иголками лесу. Ноги привыкли к обуви, кожица на подошвах истончала, изнежилась. Тут шагом идёшь — всё на свете проклинаешь. Опять же, со связанными за спиной руками бежать неудобно, зато удобно летать носом в землю. Он это лично проверил.
— Что-то тухлятиной несёт, — поморщился егерь. — Не было такого в моём лесу.
Забеспокоился Байкал. Повернулся в ту сторону, откуда раздавался треск, и глухо, угрожающе, зарычал. Терентьев нахмурился. Поудобнее, наподобие нагинаты, перехватил свою лопатку. И металл, и черенок он заговорил ещё накануне — по наитию, без особой надежды: авось, копать лучше будет. А теперь надеялся, что это суеверное действие хоть чем-то, да поможет.
Треск приближался. Меньшой убийца занервничал, задёргался, но бежать не пытался. Наверное, Ивана он боялся больше, чем неведому зверушку. Егерь и сам напрягся. И тут с оглушительным треском рухнула
сосна. К счастью, упала она в сторону, никого не задев. А в проломе появился жуткий монстр: вроде, и лось, а вроде и нет: морда закрыта костяными щитками, в глазах демоническое пламя, рога больше похожи на бульдозерный отвал с шипами. А на шипах этих чьи-то потроха остались и смердят невыносимо. Бока поблёскивают так, что неясно: шерсть на них или хитин. Чудовище задрало голову и трубно заревело. А потом наклонило к земле рога и рвануло вперёд на Ивана со скоростью гоночного болида.Как Терентьев успел увернуться, сам не знает. Но успел, да не просто отскочить, а ещё и секануть лопатой монстру по шее. Вот только лезвие лишь высекло искры, скользнув по шкуре, сравнимой по прочности с легированной сталью.
— Спиной ко мне! — крикнул Иван меньшому душегубу.
Тот без промедления повиновался, и в следующую секунду острие лопаты рассекло связывающую руки верёвку.
— Пулей к избушке, тащи сюда лом! — рявкнул Терентьев и приготовился встречать жутика повторно. На этот раз он попробовал рассечь шкуру там, где бочина переходит в брюхо. И опять лишь искры полетели, словно бы по камню долбанул.
Стало очевидно: лопата здесь не поможет. Разве что… Идея, пришедшая в голову Ивану по крайней мере стоила того, чтобы попробовать. Ожидая очередного забега монстра, он копнул землю, набрал полную лопату и принялся шептать над ней очередную ахинею:
— Ты землица-матушка сынам своим помоги, от зверя лютого убереги, в битве с чудищем помоги, глаза твари засори.
И как лосяш кинулся в очередной раз, швырнул землицу демонической гадине в морду, в самые глаза, с точностью опытного кочегара. Наговор не подвёл. Ком земли словно сгусток сырой резины растёкся по морде жутика, напрочь закрывая твари обзор.
Копыта у лося до глаз не дотягиваются, теперь Терентьев это знал точно. Знал и причину: рога мешают. Лишенный зрения мутант оглушительно затрубил, закружился, замотал уродливой бронированной башкой, забил крупом, что твой жеребец. А потом принялся носиться по кругу, с каждым оборотом расширяя маленькую полянку.
Деревья потоньше валились одно за другим, егерь едва успевал уклоняться. Те стволы, что были потолще, какое-то время сопротивлялись бешеному напору, но через несколько секунд и они с хрустом летели наземь. Наконец, монстр упёрся в настоящего исполина и, не видя иной дороги, налёг изо всех сил. Захрустела не то кость рогов, не то древесина, вспучилась земля, обнажая толстые одеревенелые корни. А Терентьев, пользуясь случаем, забежал зверюге сзади да пиханул что было силы острие лопаты в то место, которое, как он точно знал, у любого копытного самое нежное и мягкое: в пах. И тут же сиганул куда подальше, чтобы не попасть под удар копытом.
В следующую секунду он едва не оглох от неистового не то рёва, не то визга. Лопата вошла хорошо, на полный штык, и сразу по черенку побежала чёрная струйка, мгновенно пропитывая дерево. Бежала чёрная кровь и мимо, щедро окропляя землю вокруг. А сам лось то безумно скакал, покруче быков на родео, то валялся по земле, задирая ноги, стараясь избавиться от железной занозы в причинном месте. И сам егерь тоже скакал, стараясь не попасть ни под копыта, ни под черенок.
Терентьев не сразу понял, что ему настойчиво суют в руки. Обернулся и увидел меньшого убийцу. Тот и впрямь приволок ломик, и теперь пытался его отдать. Железяка, видать, изрядно оттянула ему руки, он уже и поднять-то её нормально не мог, волочил за собой один конец по земле.