Чтение онлайн

– Не ясно, что ли? Будем брать всё, что плохо лежит. Иначе говоря, попросту обворуем его.

Этого я никак не ожидал услышать. Ограбить человека. Как-то непривычно и страшновато. Ну и затеи были у Второго.

– А одежду-то, зачем снимать? — Не унимался Первый, - а о том, что за это в тюрьму сажают, ты не подумал?

– А тюремного срока не боишься? — Я постарался отговорить Второго от его безумного порыва.

– Какая тут тюрьма, это параллельный мир. — С усмешкой в голосе ответил он. — Никаких тебе милиционеров, криминалистов, судмедэкспертов. Мы не разговариваем на местном языке, как я и ранее сказал, мы смертники. Нам нечего терять,

никто нас не накажет. Отсюда вывод, будем делать, что хотим.

Посмотри, сколько яблок набрал этот путник, и ты оставишь их ему? Еда-то у нас рано или поздно закончится, а новую провизию откуда брать? Вот она лежит, прямо перед нами. Или ты голодным предпочитаешь быть?

Разумный аргумент, привёл этот охламон. Мне уже захотелось кушать, а продуктов оставалось все меньше. С другой стороны, почему этот человек упал? Полез за яблоком и навернулся. Жадность тут не причём, свою роль сыграла тупость, по-другому, лень ума.

Оглядевшись по сторонам, я увидел палку, лежащую на траве. Подняв её, я размахнулся, прицелился и запустил в то яблоко. Она попала по ветке, и то, не удержавшись, упало. Я поднял его и рассмотрел внимательно. По бокам оно уже покраснело и по всем остальным признакам полностью созрело. Почему же он не поступил как я, воспользовавшись наиболее рациональным методом.

Ответ был прост: не хватало ума. Этот одинокий тип был довольно глуп, если полез на вершину. А с глупцами церемониться не стоит. Положив яблоко в общую кучу, я завязал плащ узлом и перекинул его через плечо.

– Дерзайте, я не против этого. — Я сообщил им своё мнение.

– Яблоки мы возьмём, но зачем нам его одеяние? Объясните. — Что-то в одежде волновало Первого.

– Порежем её на кусочки и будем использовать в качестве туалетной бумаги. — Четвёртый настолько осмелел, что опустив пакеты, принялся стаскивать с того рубашку. Погодите. Как туалетную бумагу? Мне, конечно, приходилось подтираться газетами, листьями, даже собственными трусами. Но никогда, чьей либо одёжкой. Ну, пусть творят с ним что хотят, мне безразлично, что станется с таким человеком, который о себе-то позаботиться толком не может, из-за своего скудоумия. К тому же он христианин, а это очередное преступление, против разума и свободы. Таких преступников жалеть, себе же проблем нажить.

Четвёртый умудрился все-таки стянуть с него рубаху и, свернув её, засунул в один из пакетов. Штаны снимать с него никто не стал. Больше ничего здесь нас не задерживало, и мы тихо зашагали по дороге. Только что я участвовал в ограблении. И что с того? Меня это не особо проняло. Наказания не последует, нечего бояться. Угрызения совести отсутствовали полностью. Я был спокоен, как удав перед кроликом.

– А это бодрит. — Нарушил гробовое молчание Четвёртый. — Интересно приписывать деяние наше к воровству или грабежу? — Зачем-то спросил он нас.

– А какая разница-то? — Наивно поинтересовался Второй.

– Огромнейшая. — С вдохновением в голосе начал объяснения Четвёртый. — Воровство — тайное хищение имущества. Грабёж — открытое хищение. Хищение — незаконное изъятие, по-другому. За грабёж больше срок дают. Наши действия можно квалифицировать как воровство. Мы же тайно свершили хищение. — Задора это мне определённо не прибавило, но и не пристыдило. Просто лишние слова. Зачем нужно было об этом упоминать?

– Атеисты грабят христианина. Положительного имиджа это нам не прибавит. — Поздно Первый спохватился. Никто, кроме нас об этом не знал, о каком имидже могла идти речь?

– Да кто бы говорил.

Они куда хуже нас, атеистов. Мы обворовали того человека по необходимости, ну и потому что он христианин, конечно. Не стоит борцам с Богом стоять в стороне и давать им поблажки. Как они к нам относятся, так и мы к ним. Око за око, зуб за зуб. К тому же все христиане потенциальные нацисты, а это уже серьёзное подспорье.

Впервые слышал, чтобы христиан относили к нацистам, тем более всех сразу. Необходимо было снискать подробное объяснение сему неожиданному открытию.

– Нельзя ли уточнить, почему ты относишь их к нацистам? Жутко любопытно узнать. — Спросил я у Четвёртого.

– Сейчас всё поймешь. — Весело подмигнул он мне. — Слушай. Как сказано в библии: «Возлюби ближнего своего как самого себя». Вроде добрые и хорошие слова, но послушай мои сперва: «Возлюби всех людей как самого себя». Не правда ли они гораздо лучше предыдущего изречения?

А различаются они как земля и небо. Почему именно ближнего своего, а не всех живущих на этой бренной земле? Первое понятие подразумевает и другое, то есть существование дальних людей. А чем они отличаются от ближних сородичей? И почему надо любить только того, кто близок тебе?

Тут, у того, кто живёт по этой заповеди, возникает логичный вопрос, а как отличить ближнего своего от кого-то ещё? По его убеждениям, по тому, где он живёт, по цвету кожи? Вот тебе и потенциальный нацизм.

Это наихудшие слова, которые я когда-либо слышал. В них скрытая угроза, порождающая истинное зло в сердцах людей. Почему мои утверждения, того кто, не верит в бога, хочет и будет пускать людей в мясорубку, по смыслу гораздо лучше, нежели этого любителя ближних, распятого на кресте римлянами. Наверняка они наказали его за нацистские проповеди.

Вот это да! Четвёртый настоящее оружие атеизма в борьбе против тьмы религии! Я даже, стал его немного уважать.

– Золотые слова. — Поддержал того Второй. — Хотя и звучат немного оскорбительно для христиан. Они бы сразу пустили в ход кулаки.

– Где это и кого я оскорблял. Это моя версия трактовки библии, причём не лишённая смысла и имеющая своё объективное обоснование. И потом, во многих странах есть националистические партии. Не думаю, что причисление к ним является чем-то оскорбительным. Наоборот, они будут рады узнать, что весь христианский мир на их стороне.

Я ещё больше стал ценить Четвёртого, его надо выпускать на митинги против христиан, дабы он повернул всё так, что никаких претензий по поводу ругательств у тех не могло возникнуть. Прямо рыцарь в сверкающих доспехах со знаком формулы воды, как символа кристально чистых идеалов и помыслов.

– Понятно, теперь мне всё стало ясно. — Просиял Первый. — Я догадался, зачем он говорил другие добрые с виду словечки и толкал нежные речи. — Сейчас я хотел слушать все, что порочило христианство, это надо запомнить и использовать в борьбе с ним.

– Рассказывай быстрее. — Нетерпеливо поторопил его Второй.

– Слушай следующее, это свод хороших правил. — Таинственно прищурился Первый и начал излагать. — Не груби другим людям, будь трудолюбивым и честным, чти память предков, убивай младенцев, жертвуй страждущим, не откажи в помощи нуждающимся. — Закончил он. И что это такое было? — Ну как впечатление от такого перечня? — Спросил он нас.

– Да как-то не очень. — Сразу ответил Четвёртый.

– Точно, и что это ещё про новорождённых ты такое утверждал? — Высказался Второй. Я решил промолчать и послушать Первого.