Парадокс времени
Шрифт:
Артемис почувствовал запах моря.
«Слишком низко. Слишком быстро».
На приборной панели вспыхнули новые красные индикаторы. Отключилось питание. Аккумуляторы приказали долго жить. Альтиметр вертелся как сумасшедший и пищал.
Опал появилась у бокового стекла. Артемис видел ее крошечные оскаленные зубы. Она что-то говорила, вернее, кричала. Но рация уже не работала. Может, и к лучшему.
«Да она просто в восторге, — догадался он. — Едва не лопается от веселья».
Артемис отчаянно пытался сохранить контроль над машиной. В данный момент его больше всего беспокоили закрылки. Если Опал додумается перерезать провода, он лишится
Они, сцепившись, мчались к земле. Воробей на спине у орла. Опал пробила своей бронированной головой стекло боковой двери и что-то кричала внутри шлема, брызгая слюной на щиток. Приказов ее Артемис не слышал, а читать по губам ему было некогда. Он успел заметить, как налились ее глаза красным светом от прилива магических сил, и, поймав на миг этот безумный взгляд, понял, что пикси окончательно утратила соображение.
Снова крики, едва слышные из-за шлема. Артемис бросил многозначительный взгляд на молчащую рацию.
Опал заметила этот взгляд и подняла щиток. Она пыталась перекричать ветер, почему-то забыв об установленном в шлеме усилителе звука.
— Отдай мне лемура, и я спасу тебя!!! — вопила она полным гипнотических чар голосом. — Я даю…
Артемис, стараясь избегать ее взгляда, достал из-под сиденья ракетницу и прицелился ей прямо в лицо.
— Ты не оставила мне выбора, я вынужден стрелять, — произнес он холодным, уверенным тоном. Это была не угроза, а констатация факта.
Опал еще не лишилась способности понимать, когда человек говорит серьезно, и от ее решительности не осталось и следа. Она отпрянула от самолета, но недостаточно быстро — Артемис успел не только выстрелить сигнальной ракетой в шлем, но и, протянув руку, опустить щиток.
Опал кувырком полетела прочь, оставляя черный дымный след. Вокруг ее головы рассерженными осами роились красные искры. Но по пути крыло ее костюма задело корпус «сессны», и ни оно, ни самолет не пережили этого удара.
Осколки солнечных батарей разлетелись во все стороны, как звездная пыль, обломки волшебных крыльев, кружась, полетели вниз. Самолет накренился вправо и застонал, словно раненый зверь.
«Нужно садиться. Срочно».
Артемис не чувствовал за собой никакой вины. Ожоги от сигнальной ракеты не могли сильно повлиять на способность пикси к регенерации. Магия, скорее всего, уже залечивала раны на коже Опал. В лучшем случае, он получил минутную передышку.
«Она вернется не просто в ярости. Она будет вне себя. Надеюсь, это окончательно погубит ее рассудок».
Юноша мрачно улыбнулся, на мгновение почувствовав себя прежним Артемисом, которого мать и Элфи еще не заставили соблюдать свои дурацкие моральные нормы.
«Отлично. Ее безумие даст мне столь необходимое преимущество».
Артемис по возможности выровнял самолет и постарался замедлить снижение. Ветер хлестал по лицу, до боли растягивал кожу. Прикрыв глаза предплечьем, он глянул на землю сквозь размытый круг вращающегося пропеллера.
На фоне иссиня-черного моря похожий на наконечник стрелы мыс Хук-Хэд казался голубовато-серым. Восточное побережье мерцало тусклыми огоньками. Там, в рыбацком поселке Данкейд, Дворецки когда-то ждал возвращения своего молодого хозяина из ада по ту сторону вечности. Здешняя бухта была волшебной, в ней когда-то прятался целый остров демонов, Гибрас. Весь этот район являлся магической
горячей точкой, и проникновение в нее мгновенно активирует спектрометры Подземной полиции.Быстро опускалась темно-синяя ночь, и уже твердую поверхность не отличишь от мягкой. Артемис знал, что луга тянутся от Данкейда до самого маяка на мысе, но изумрудная полоска травы мелькала перед его глазами лишь раз в пять секунд, когда на нее падал луч с вершины башни.
«Вот и моя посадочная полоса», — подумал Артемис.
Он вывел «сессну» на самый подходящий для приземления курс и начал снижение неуверенными рывками, от которых все внутри переворачивалось. Солнечные панели то и дело срывались с носа и крыльев и уносились во тьму.
Опал не показывалась.
«Она явится. Не обольщайся».
С каждой изумрудной вспышкой земля становилась все ближе.
«Слишком быстро, — подумал Артемис. — Я снижаюсь слишком быстро. Если буду так летать, никогда не получу свидетельство пилота законным путем».
Он стиснул зубы и еще крепче вцепился в штурвал. Посадка намечалась жесткая.
Такой она и оказалась, правда, кости остались целы — при первом касании. Когда самолет подпрыгнул и опустился на землю вторично, Артемиса швырнуло на приборную панель, и он услышал, как треснула левая ключица. Мерзкий звук, от которого желчь подступила к горлу.
«Боли пока нет. Только холод. У меня шок».
Колеса «сессны» заскользили по длинной траве, покрытой солеными брызгами и скользкой как лед. Артемис нахмурился, но не из-за полученной травмы, а из-за того, что судьба его в настоящий миг зависела от случайности — он никак не мог повлиять на ситуацию. Опал непременно явится за Джуджу, а ему надлежит изо всех сил ее отвлекать.
Внешний мир продолжал бесцеремонно вторгаться в мысли Артемиса. Переднее колесо налетело на острый камень и отвалилось. В течение нескольких секунд оно катилось рядом с самолетом, но потом свернуло и пропало в темноте.
Еще один толчок, и «сессна» ткнулась носом в землю, пропахав винтом глубокие борозды. Скошенная трава веером взметнулась в воздух, сквозь дыры в лобовом стекле в кабину посыпались комья земли.
Артемис попробовал землю на вкус, и в голове мелькнуло: «Не понимаю, чего Мульч каждый раз так суетится — совсем не похоже на мусс с омарами».
Потом он вывалился из кабины и побрел к каменистому берегу. Артемис не звал на помощь и не дождался бы ее, если б позвал. Скалы были черны, коварны и пустынны. Грохотал прибой, громко завывал ветер. Даже если луч маяка и высветил в небе силуэт падающего самолета, пройдет немало времени, пока невооруженные, ничего не подозревающие жители поселка прибегут к нему на выручку. А тогда будет уже слишком поздно.
Артемис упрямо тащился к берегу, левая рука свисала плетью. Ладонь здоровой он положил на торчавшую из-за пазухи мохнатую голову.
— Почти дошли, — пробормотал он.
Пара морских утесов торчала из моря, как последние зубы из десен у любителя жевательного табака. Тридцатиметровые каменные столбы, равнодушные к натиску волн и ветра. За внешний вид местные жители прозвали их Монахинями. Скалы казались облаченными в рясы с головы до пят.
Монахини являлись местной достопримечательностью, поэтому с мыса на Маленькую Сестру, а с нее — на Мать Настоятельницу были перекинуты крепкие веревочные мосты. Дворецки как-то сказал Артемису, что часто поднимался по ночам на второй утес с биноклем ночного видения и вглядывался в океан в надежде отыскать остров Гибрас.