Отвоёванный шанс
Шрифт:
– Что за?!
– Выш… Вы… Шла… Я теряя… Я теряя…
– Живи! Живи!!!
Ответом было непереводимое шипение: искин быстро умирал. И все остальные приборы в корабле, по всей видимости, тоже. Экраны и голограммы беспорядочно мерцали, мигали и гасли.
Тем временем истребители успели выйти на дистанцию кинжального огня и дали залп из рельсовых пушек. Нейросеть билась в последних электрических конвульсиях, корабль полностью потерял управление, и увернуться было невозможно.
Четыре рельсовых снаряда прошили его насквозь, произведя оглушительный лязг и грохот. Один из двигателей был мгновенно порван в клочья. К счастью, энергия к нему уже не поступала, иначе бы он взорвался,
Сломанный экзорелектор внезапно пригодился. Снаряд, который мог бы пробить обшивку отделяемого модуля, при пролёте сквозь прибор врезался в стальную плиту накопителя, разбил её на куски и отклонился в сторону.
В кабине над головой Тромонта раздался громкий хлопок, ударил сноп искр, и всё потухло. Затих скрип в динамиках. Мёртвый корабль был охвачен космической тишиной, и только было слышно, как где-то шипел выходящий из корабля воздух.
Но ни Тромонт, ни Лайта уже не обращали на это внимания. Их взгляды были прикованы к мерцающей белой точке, которая находилась прямо по курсу. Могло показаться, что это обычная звезда, но эта «звезда» неумолимо увеличивалась в размерах, и по мере приближения к ней свет становился всё ярче и ярче.
– Помоги нам, Учитель… – пробормотал Тромонт, зажмуривая глаза.
Сближение закончилось ослепительной вспышкой голубовато-белого цвета. Она была настолько яркая, что свет резанул по глазам даже сквозь зажмуренные веки. Корабль слегка тряхнуло, а затем снова воцарились тишина и мрак.
Зрение монийцев быстро вернулось к норме. Но то, что они увидели за лобовым остеклением звездолёта, заставило проморгаться и помотать головой. Такое они точно никак не ожидали увидеть.
Прямо перед ними на полнеба простирался диск планеты. И это точно был не Боргваран. Всю левую половину обозримого пространства занимал материк, пересечённый несколькими горными цепями. Он весь был покрыт разнообразной растительностью, лишь местами виднелись жёлтые и серые проплешины, да вершины гор светились от покрывавшего их снега. Справа было виден синий океан, покрытый разводами красноватых и зеленоватых оттенков – без сомнения, это были большие скопления планктона. А голубоватая дымка атмосферы то тут, то та была усеяна облаками.
– Какой прекрасный мир, – произнёс Тромонт. Лайта в ответ кивнула. Потом подняла указательный палец, правой рукой провела в воздухе короткую дугу и ткнула в неё левой ладонью, поставленной плашмя.
Эти жесты означали, что они падают на планету по касательной. Собственно, Тромонт и сам заметил, что их корабль быстро движется куда-то по направлению к горизонту планеты.
Корпус звездолёта, между тем, был очень сильно повреждён, и торможения об атмосферу на такой скорости он мог просто не выдержать, не говоря уже о невозможности нормально осуществить посадку. Об этом не замедлил напомнить Дуб. Выход был только один – запечататься в кабине и отстыковаться, благо – это всё можно было сделать вручную…
Глава 3
72-III-569, общ. 08:36
Кабина корабля, теперь выполнявшая функции спасательного челнока, медленно отошла от корпуса и начала самостоятельное плавание. По сути, она представляла собой отдельный маленький звездолёт со своим собственным экзорелектором и нейтронными двигателями. Вот только сейчас всё это тоже не работало.
Монийцев спасло то, что их инженеры собирали аварийные системы на основе древних механических и электрических
технологий, которые при крайней своей примитивности обладали очень высокой надёжностью. В отличие от нейроинтерфейсов и квантовых вычислительных систем, их было очень трудно поломать. После модернизации корабля у них даже появился парашют для аварийного спуска на поверхность каменистых планет, причём выпускаемый вручную.– Ну вот, начался наш последний полёт, – с грустью сказал Тромонт. – Прощай, наш корабль! Ты был нам вторым домом! Помоги нам, Учитель…
Все промолчали. Эпитафия от командира в адрес покинутого звездолёта настроения не добавила. Несколько лет они в этом корабле практически жили. Возвращение на базу, доклад, короткий отдых, подготовка машины – и снова в космос, на 40, 60 или даже 80 дней…
Мимо потолочного окна, медленно вращаясь, в неестественной позе проплыл истребитель Федерации с бортовым номером 0124: похоже, что их преследователи не смогли вовремя отвернуть свои корабли и угодили в эту ловушку вместе с ними.
Это была огромная машина смерти, по размеру примерно равная их разведчику, только её содержимым была не разведывательная аппаратура, а различное оружие, которое скрывалось в корпусе под множеством наплывов.
Колпаки рельсовых пушек были откинуты, и страшное оружие было видно во всей красе. Из-за огромной мощности их пришлось пристраивать к корпусу неподвижно, так что наводка на цель производилась путём доворота всего истребителя. К счастью, после прохода через аномалию опасные орудия замолчали навсегда.
Когда истребитель переместился вперёд и повернулся боком, команды кораблей смогли разглядеть друг друга. Экипаж охотника, похоже, уже пришёл в себя и привыкал к новому положению. Шлемы у обоих были откинуты.
Тромонт поприветствовал их стандартным жестом – коснувшись левой рукой лба и махнув в их сторону рукой. Передний пилот тоже отдал честь и на языке жестов спросил, не была ли пространственная аномалия монийской ловушкой. В ответ Тромонт в ответ изобразил что-то типа «мы и сами не знаем».
В то же время между Дубом и симпатичной девушкой, сидевшей в кресле стрелка-штурмана, разыгралась целая драма. Он тоже попытался с ней пообщаться, но та в ответ злобно оскалилась и отвернулась. Потом снова обернулась и показала руками что-то совсем неприличное. Видимо, у неё к монийцам были какие-то счёты.
Наверно, этот обмен любезностями продолжился бы и дальше, но истребитель, быстро уплывая вперёд, снова стал поворачиваться к капсуле брюшной стороной, и визуальный контакт с противником прервался.
– Дуб, полегче, они могут быть настроены очень агрессивно, – заметил Маор, разглядывая многочисленные обтекатели на корпусе вражеской машины.
– Шило ей в штаны! Я-то что ей сделал?
– Мы пока ещё враги, если что…
В это время на фоне планеты примерно в пятидесяти метрах выплыл ещё один истребитель. Этот был повёрнут кабиной к челноку на постоянной основе, и немой диалог с его командой получился более продуктивным. Пользуясь случаем, пилоты смогли переброситься несколькими жестами, пока машины не удалились на такое расстояние, что движения рук уже нельзя было разглядеть.
–156 эскадрилья 112 корпуса, 1-е звено… Кажется, салаги какие-то необстрелянные, – заметил Дуб.
– Сначала нас хотели уничтожить любой ценой, а теперь честь отдают…
– Они нами восхищаются. Сидели, скучали, стерегли никому не нужную планету, а тут – вжух! – к ним такие гости…
– Они явно ещё ничего не знают про нашу базу на одном из дальних планетоидов.
– Скоро узнают. Мы из-за сбоя при телепортации шороху у них навели. Наверное, теперь всю систему будут обшаривать.