Отряд мертвых
Шрифт:
Грейс улыбнулась – искренне, – а потом Пит ушел.
Она поднялась на ноги, уже устав от смерти, которую видела, и посмотрела в сторону того поля. Неподалеку виднелось второе тело; раньше она его не замечала. Мужчина, черная одежда резко выделяется на фоне белого снега, где он лежит.
«Нет, – подумала она. – Этого не может быть».
– Грейс?
При звуках своего имени она застыла; спина выпрямилась, тело напряглось. Прошло много лет с тех пор, как она слышала голос этого мужчины. Она думала, что больше никогда его не услышит.
–
Грейс обернулась и увидела мужа, стоящего сзади; на лице вырезаны страх и растерянность. Она его не винила. Она встречалась со скульптором, поработавшим над ним.
– Что ты здесь делаешь? – спросил преподобный Лазарус, глядя так, будто не хотел услышать ответ.
– Если ты всмотришься в свое сердце – или хотя бы в свою веру, – то, думаю, сам найдешь ответ, – сказала Грейс.
Билл опустил взгляд на свои руки, потом посмотрел на перевернутый «Рейнджровер».
– Была авария.
Грейс кивнула.
– Кто-то врезался в нас сзади. Мы ехали в общественный центр, и кто-то в нас врезался.
– Билл, где Джо?
Преподобный сочувственно посмотрел на жену.
– Джо умер, любимая.
– Он в хорошей компании.
Преподобный стушевался от ее тона.
– Что ты здесь делаешь?
– Все эти божественные штучки, которые ты исповедовал, пока я была жива? – сказала Грейс. – Все это правда, но ты не знаешь даже половины. Если я не найду Джо, от него может ничего не остаться.
– Я не знаю, – пробормотал преподобный Лазарус, дергая свой воротничок. – Я не понимаю, что тут происходит.
Грейс ощутила, как в ее ярость вторглось любопытство.
– Ты взял деньги от торговли наркотиками. Что с тобой случилось? Что случилось с мужчиной, которого я любила? Что случилось с нашим сыном?
Грейс помнила, как ее муж способен ощетиниться, выпятить грудь, как не умеет принимать ответственность за собственные ошибки.
– Джо всегда был сам себе закон. Когда он стал претворять закон в жизнь, стало еще хуже.
– И в этом ты винишь меня.
– Ты всегда слишком мягко к нему относилась, – сказал преподобный, – и посмотри, куда это нас привело.
Грейс шагнула к нему.
– Ты знаешь, что он творил? Купаясь в кровавых деньгах, ты задумался, хоть раз задумался, на что он способен?
Преподобный молчал.
– Конечно нет. Потому что не видеть проще, верно, Билл? Проще иметь свою маленькую вотчину, быть благочестивым лордом окрестностей, и пусть мир вокруг тебя – мир, который ты должен направлять и защищать, – горит…
Грейс вздрогнула, услышав шорох. Она увидела, что его издает, и в нее начало втекать сочувствие. Протянула руку мужу, стараясь вспомнить, что она в нем любила, настраиваясь на сострадание, которого он заслуживал, если подумать, что ждет впереди.
Или, точнее, кто ждет впереди.
Преподобный взял ее за руку, потом проследил за ее взглядом, обернулся – и вскрикнул от страха, увидев, на что смотрит Грейс.
– Я хороший человек, – сказал он, поворачиваясь к жене, с мольбой
в голосе. – Я хороший человек, я делал хорошие дела.Грейс улыбнулась, искренне. Она отпустила руку мужа, только когда держать стало нечего.
* * *
Грейс выделила себе мгновение на скорбь, потом вернулась к делу.
Невозможно сказать, сколько времени прошло с момента аварии, но, судя по ранам Билла и Пита, вряд ли много; она видела в своей послежизни достаточно автокатастроф, чтобы судить о них. Возможно, ей удастся нагнать Джо пешком, если он направляется туда, куда она думает.
В нескольких десятках футов от нее стояла лошадь, из ее ноздрей вырывался пар, копыта нетерпеливо топали по земле.
Грейс улыбнулась ей.
– Вот это другое дело.
* * *
Если бы Джо понадобилась дорожка из хлебных крошек, чтобы следовать за Райаном, – а ему она не требовалась, – кровавый след на снегу отлично справлялся с этой работой. Штанина парня болталась лоскутами, снег жадно впитывал стекающую кровь.
«Ремень не помог, – подумал Джо. – Мальчишка едва тащится».
Он растерянно остановился.
Куда? Куда он сам тащится?
За кем он идет?
Что он только что сказал? Это было что-то важное?
Воспоминания тлели, как затухающие угли костра. Джо поворошил их палкой, стараясь добыть последние крохи тепла.
У него был дневник с важными записями.
Он похлопал по плащу, нащупывая предмет, который должен помочь.
Ничего. Если что-то и было, сейчас его нет.
«Авария, – произнесло его подсознание. – Наверное, ты потерял его при аварии. Как жвачку».
Джо оглянулся на след в снегу, который не оставлял.
«Я мертв. Я мало что помню, но это точно. Я мертв, и мне нужно что-то сделать».
Он посмотрел вниз на листок с именем, прилепленный к плащу, который гордо возвещал: «ПРИВЕТ! Я ДЖО!»
Джо. Имя не хуже прочих.
Райан завопил от досады, проламываясь обратно в его внимание. Перед парнем был крутой склон холма.
«С таким же успехом это может быть гора, при похеренной ноге и нескольких дюймах снега, – подумал Джо. – Он в жизни туда не взберется».
Правда, было похоже, что Райан собирается попытаться.
«Я должен ему помочь? – подумал Джо. – Это я должен сделать?»
Мысль звучала неправильно – она ощущалась неправильно, – но много ли ощущается правильным, когда ты мертв, без памяти, стоишь посреди заснеженного поля?
Линкольнширского поля. Он в Линкольншире.
Джо собрался и побежал вверх по склону, стиснув зубы и обогнав парня. Достигнув гребня, он увидел, к чему так стремился Райан.
«Церковь. Мне нужно следовать за Райаном, потому что я должен выяснить, как я умер, а он – ключ к этому. Райан направляется туда не без причины, и я нутром чувствую, что эта причина связана со мной. Иногда инстинкты ничуть не хуже фактов».