Отражения
Шрифт:
— Быстро ты, — нагнав его в получасе ходьбы от деревни, проговорила Сайдири и скинула капюшон, — я уже приготовилась до вечера ждать, пока они закончат на тебя молиться, — Ланн бросил на нее мрачный взгляд, и она в замешательстве приподняла брови. — Что? Тебе же нравится быть героем.
Летнее солнце, пробиваясь сквозь листву, золотило ее смуглую кожу, глаза лучились весельем, хотя под ними еще не сошли тени — Сайдири была если не счастлива, то в отличном расположении духа. Она крутила в перепачканных смолой пальцах сосновую веточку и шла так быстро, что казалось вот-вот полетит. Ланн ни за что бы не испортил ей настроение, но он молчал так долго и столь о многом, что натянуть на лицо улыбку снова
— Быть — нравится, казаться — нет, — проворчал он и отвернулся ненадолго, но все же решил продолжить. — Ты должна была стоять там рядом со мной и выслушивать благодарности. Ты нашла ее. Почему ты так упорно не желаешь показываться в деревне?
— Не люблю толпу, — пожала плечами Сайдири.
Единственной шестилетней девочки тоже слишком много, чтобы показываться при ней? За кого она его принимает, черт возьми?
— Я не дурак, — произнес он с горечью и остановился. — Может, я и кажусь таким время от времени. Или большую часть времени. Или, например, сейчас. Но это не так… — заметив, как она сжала губы, Ланн махнул рукой и снова пошел вперед. — Знаешь, забудь. Просто скажи, куда идти и я пойду с тобой. Я, наверное, слишком много на себя беру для парня, которого просто посторожить попросили.
— О, звезды и пески! — услышал он шипение за спиной и обернулся, Сайдири подняла глаза к небу, развела руки в стороны и бессильно уронила их. — Люди как правило не в восторге от того, что я время от времени пытаюсь их убить. Исключение я встретила лишь однажды за десять лет.
Ланн кивнул, он мог бы и сам догадаться. Привычка без причины нападать на ближнего сильно осложняет попытки найти свое место среди людей. Поэтому она одна все это время — предпочитает держаться подальше от людей для их же блага. И все равно делает все, чтобы им помочь, даже таскает за собой полуящера, который только и может, что портить ей настроение.
Все еще лучшая женщина на свете.
— Исключение? — склонив голову набок, переспросил он.
— О, это глупая история, — улыбнулась она и направилась к нему. — Сначала я подумала, что он призрак, затем, что враг и, наконец, что парень, таскаясь за мной, ищет смерти, которой не нашел на войне, — чем ближе она подходила, тем больше ему хотелось провалиться сквозь землю. — Я не собиралась ему в этом помогать и попыталась от него избавиться, и в какой-то момент у меня даже получилось… — Сайдири подошла почти вплотную и остановилась, чуть приподняв подбородок, чтобы смотреть ему в глаза. — Но через несколько дней пришлось возвращаться с извинениями, потому что я поняла, что не могу без него обойтись. И вот я здесь, пытаюсь убедить его, что он больше, чем сторожевой пес.
Неловко рассмеявшись, он поспешил отвернуться — не хватало только, чтобы она заметила, как быстро краснеет правая половина его лица. Сделав несколько шагов вперед, он обернулся через левое плечо, чтобы убедиться, что она пойдет именно с этой стороны и убегать ему больше не придется.
— Может, тебе и правда лучше завести собаку? — отчаянно пытаясь справиться с дрожащим голосом, спросил он насмешливо. — По крайней мере они не задают глупых вопросов. И делают, что им говорят. И, что уж там, выглядят получше и на ощупь поприятнее… — он уже понимал, что наговорил лишнего, но все равно продолжил. — Некоторые из них даже умеют танцевать.
Он всего лишь хотел, чтобы она улыбнулась снова, но Сайдири посмотрела на него со смесью непонимания и — о, Богиня, только не это! — жалости, а затем отрицательно покачала головой. Ну почему это больше не срабатывает? Ей ведь нравились его шутки раньше…
— Так… — кашлянув, он глянул на нее вопросительно, — куда мы идем?
— В Дрезен, — нагнав его и встав плечом к плечу, коротко ответила она. — Я нашла кое-что там, в лесу.
Не слишком много, но достаточно, чтобы запустить руку в старые запасы.* * *
В том, что девочка подверглась воздействию очарования, Сайдири не сомневалась, но почему в таком случае они обнаружили ее живой и здоровой, не понимала. В отличие от Ланна, который все еще не мог сказать ей, что упустил преследователя в собственном доме за пару часов до нападения на Далию. Потому что он просто не готов настолько упасть в глазах командора сразу после того, как она сказала, что не может без него обойтись.
Сайдири возвращалась из Долины Храмов, и это путешествие заняло около десяти дней. В пустыне практически нечего есть, а командор не имеет привычки останавливаться даже для того, чтобы поспать, так что кто бы ни шел за ней, ему даже крысу поймать было некогда. И даже если до этого момента он старался придерживаться правила «не охотиться в Зимнем Солнце», то после того, как Ланн спугнул его, голод и злость взяли свое.
Но из-за того, что командор предпочла отправиться в путь с рассветом, а также потому, что Далия очень долго не могла поладить со своим домашним псом, когда девочка пришла на место, она не застала своего ангела. Он должен был последовать за Сайдири снова и, должно быть, ужасно расстроился, когда понял, что вместо того, чтобы просто уйти из деревни, она выследила и забрала его завтрак.
Осматривая поляну, под огромной сосной Сайдири обнаружила несколько обломанных веток. Маленьких, но свежих. Она влезла на дерево и полосы обломанных чешуек сосновой коры на одной из ветвей сказали ей больше, чем она узнала за последние десять лет.
Глава 11
— Что бы это ни было, оно действительно летает, — она говорила быстро и облизывала пересохшие губы, — поэтому его следы так трудно найти на земле. Я предполагала это, но теперь знаю точно.
Ланн мог бы поискать следы на чердаке, но ночью там было слишком темно. Утром, убедив себя в том, что все в порядке, он об этом даже не задумался. А для того, чтобы сделать это сейчас, придется, во-первых, вернуться в деревню, а во-вторых, объяснить командору, зачем. Но она и без того сделала правильные выводы, так что это не так уж важно, да?
* * *
Лето в северных регионах не слишком жаркое, не сравнить со зноем пустыни; и уж точно не такое яркое, как в цветущих джунглях Мванги, и все же Ланну казалось, что он уже очень долго не видел такой зеленой листвы и такого яркого солнца. Дорога до Дрезена легка — ее не размыли дожди и не разворотили телеги, так что путь к городу больше напоминает прогулку, чем настоящее путешествие. Или, может быть, ему казалось так, потому что его спутница день ото дня становилась красивее и он застывал, глядя на нее, а затем едва успевал отвернуться, чтобы она этого не заметила. Следы длительной усталости и последствия применения бодрящего отвара проходили так быстро, что Ланн начал сомневаться, действительно ли у нее не осталось никаких мифических сил.
Сайдири не перестала класть оружие в изголовье, но перестала засыпать, сжимая его в руке. Она все еще ворчала, если Ланн садился слишком близко, чтобы охранять ее сон, но никогда не прилагала достаточно усилий, чтобы на самом деле заставить его отойти. Она спала спокойно и больше ни разу не просыпалась не в себе.
На рассвете третьего дня, убедившись, что она проснулась и вскоре будет готова отправиться в путь, Ланн отошел от лагеря, чтобы уделить время дыхательным практикам. Учитывая, как близко он теперь может подходить к женщине, о которой мечтал последние десять лет, они ему очень нужны. Он скинул перевязь и рубашку, огляделся вокруг и, решив, что свободного пространства среди деревьев и камней будет достаточно, расправил плечи.