Отделённые
Шрифт:
— Гадаешь, наверное, почему я тебе помог? — спросил Малкир, откусывая хлеб. — Да сам не знаю. А вообще, давным-давно мне тоже так помогли, иначе я бы гнил сейчас в земле. Лет двадцать так точно, даже больше. После виселицы. Так что... Все, наверное, заслуживают второго шанса. И ещё я терпеть не могу всесветский магистрат. — Он широко ухмыльнулся. — А тебя они и искали.
Я понюхала еду. Пахло хорошо, какое-то жаркое и овощи.
— Цыплёнок, — пробубнил с набитым ртом Малкир и подмигнул. — Не отравлен.
Ладно. Желудок уже устраивал голодные протесты, и я сдалась, отправив
— Ну, моя синеглазая молчунья, что ты говорила вчера насчёт оплаты?
— Обладаю я небольшим количеством настойки жгучелиста и порошка сон-стебля, господин. И денег.
Я ещё умыкнула калианов цвет, но этого добра у Малкира и так много.
— Ну вот, я уж думал, ты отморозила себе язык. Говоришь так... Забавно, — сказал он и прищурился. — Я вчера ещё про это подумал. Будто столетняя прабабка герцога какого-нибудь.
Точно... Их язык ведь изменился. Моя речь, видимо, звучит странно.
— Значит, у тебя есть настойка жгучелиста, — проговорил Малкир, выделив слова, которые я сказала не так, — и... Сон-стебель — это сонная трава, наверное. Если ты стащила их из магистрата, то они должны быть отменного качества, — усмехнулся торговец. — Но их оставь себе. Мне нужно кое-что другое, — сказал он и подмигнул.
Внутри всё похолодело. О чём это он? Малкир вдруг рассмеялся.
— Нет, не это, — сказал он улыбаясь. — Не то чтобы я против, но не в качестве оплаты. Ты, случайно, не генас?
Я кивнула.
— Отлично. Взглянешь кое на что, и будем в расчёте.
— Благодарна премного, — ответила я и смолкла от улыбки Малкира.
Настолько ужасно говорю на общем? Да и ладно, не детей ведь с ним растить.
— Нуждаюсь я в картах, господин.
— Да какой я тебе господин. Зови по имени, — улыбнулся Малкир. — Обладаю я картами, — передразнил он. — А ты не можешь рассортировать и упаковать калиановый цвет? Он обычно дороже, если прошёл через эльфийские руки.
— Нет, не умею я этого.
Или умею?
— Жаль.
Служанка принесла тарелку с булочками, покрытыми белым кремом.
— Вот оно! — Малкир довольно цокнул языком и махом слопал половину румяного колобка. — Лучше, чем во Всесвете.
Я взяла булочку и откусила кусочек. Невероятно мягкое сладкое тесто будто таяло на языке вместе с лёгким сливочным кремом. Как вкусно! По щекам вдруг сами собой побежали слёзы. Это вам не каша с червями...
***
Малкир махнул рукой и повёл меня к своей повозке.
Ого, целый дом на колёсах! Стены и крыша полностью деревянные, в отличие от других повозок в караване, да ещё и украшены затейливой резьбой. В таких домиках, только поменьше, кочуют яашраги.
— Есть свои преимущества в том, чтобы быть главным среди этих бездельников и головорезов, — с улыбкой сказал Малкир, заметив мой взгляд. — Заходи, только пригнись. Не бойся, — сказал он, увидев, как я остановилась, — ничего я тебе не сделаю. Даже дверь не буду закрывать, если хочешь.
Внутри было тепло — у двери слева находилась маленькая печка. Трубу от неё я увидела ещё снаружи. А внутри сразу же заметила большую кружку на столике, который крепился к стене слева. Если постараться, можно этой кружкой хорошо огреть
по голове. Совсем внутрь я проходить не стала. Мало ли... Малкир не закрывал дверь, как и обещал, но спокойствия это не добавляло.Пока он копался в одном из четырёх сундуков у правой стены, я разглядывала всё внутри. Самый последний сундук упирался в комод с выдвижными ящиками. От печки вдоль стены уходила вторая труба к большой кровати, которая примыкала к задней стене и занимала всё пространство от левого бока до правого. Под ней, кажется, сделан шкаф. Слева, между кроватью и столиком, — маленькая тумбочка.
Везде — богатая, даже вычурная резьба, причудливые узоры и инкрустации: на потолке, деревянных стенах, дверцах шкафов. Может, и на полу, но он скрывался под мягким пёстрым ковром.
Малкир встал со свёртком тёмной ткани в руках.
— Вот, взгляни на это.
Он подал плоский треугольник в палец толщиной. Матовая тёмно-серая поверхность была гладкой, а на краях под острым углом срезаны грани.
— Может, ты знаешь, что это? И есть ли на нём что-нибудь генасское? — спросил Малкир. — У меня есть дар воздуха, но не сильный.
— Нет, не ощущаю я ничего.
— М-да... Значит, я продешевил, — сказал он с усмешкой, — надо было брать жгучелист и сонную траву. Говорили же мне мои генасы, но я подумал, может, дитя Леса знает побольше нашего.
— Он странный весьма, — я повертела треугольник, — материал...
Рука против воли потянулась к ошейнику, и Малкир не мог не заметить движения.
— Да, похож на твоё украшение.
— Это... Не украшение.
— Это же не... — Торговец разом изменился в лице. — Аирос, Всесвет промышляет рабами?!
— Н-нет, тут Всесвет не замешанный, то есть, замешанный, но не...
— Да я упеку Нирию в самую тёмную клетку, какую найду на Иалоне!
— Нет, это... Я... Это...
Воспоминания о пыточной вспороли сознание, и горло обожгло болью. Внезапно в голову пришла гладкая, ничего не значащая фраза.
— Это дело Светлого Леса.
Малкир даже отшатнулся.
— Рабы в Светлом Лесу?
— Нет, не связано это с рабством.
Точно ли? Что я вообще знаю...
— По меньшей мере не в моём случае.
— Его можно снять?
Снять? А я ведь даже не думала об этом...
— Не известно мне. Разрушить его сложно весьма. Почти невозможно.
Мои мысли снова вернулись к треугольнику в руках.
— Думается мне, не очень хорошая идея испытывать это на прочность?
— А почему бы и нет? — Малкир не спускал с меня встревоженного взгляда. — Я всегда могу списать всё на убытки. По Тёмному Тракту же поедем.
Следующие полчаса мы пытались сломать треугольник разными способами. Малкир даже позвал иллигена по имени Капо. Светловолосый коротышка, увидев меня, нахмурился.
— Вчера ведь... — начал было он, но Малкир его перебил:
— Я тебя не для этого позвал. Попробуй-ка разломать.
Пока мы пытались сломать странную штуку, я поняла, что Капо очень сильный иллиген. Очень! А на треугольнике даже царапины не осталось.
— Кажется, с ним нельзя ничего сделать, — сказал, наконец, Малкир. — Ну, или мы плохо старались.