Отделённые
Шрифт:
Значит, богомолы будут оглушены, или, как утверждала неправильная ледяная ведьма, всего лишь сбиты с толку. Поэтому первые секунды Твари не смогут быстро двигаться, и Геррет сожжёт их драконьей атакой. Жуки, которые спасутся от огня, станут задачей близнецов. А те, кто всё-таки сумеет добраться до отряда, предназначались Фаргрену. Он не сомневался: таких будет достаточно. С ними ему должна помочь Мильхэ, но прежде всего на ней лежала защита. Причинять боль богомолам во рву у неё не получится — после драконьей атаки там не останется ни капли влаги. В самом конце предполагалось уйти в рощу рядом, чтобы богомолам было труднее
Отряд подобрался ко рву поближе. Геррет поставил щит, через несколько мгновений раздалась команда Мильхэ, и коротышка, отойдя чуть в сторону, кинул драконью атаку. Твари затрепыхались, зашевелили чудовищными лапами, маленький огонёк Геррета ударил в генасский снаряд... И волна огня пошла по рву, выжигая всё на своём пути.
Драконья атака поражала мощью — на мгновение все даже забыли, что должны делать.
Фаргрен кинул взгляд на Геррета и застыл от удивления — на его вечно хмуром лице играла безумная улыбка. Такими же безумными были глаза. В них отражалось бушующее пламя.
От огня отделилась огромная плеть и потянулась к маагену, постепенно утолщаясь и сворачиваясь в кольцо.
— Твари чащобные! — выругался Рейт. — Лорин!
Но тот сам уже спешил ближе к Мильхэ и Фаргрену. Вихрь огня угрожающе завивался вокруг Геррета, который, казалось, не стоял, а парил среди языков пламени.
— Щит! — прокричал Рейт: пламя ревело, заглушая всё.
В следующее мгновение вихрь Геррета разорвался, и огонь понёсся во все стороны. Мильхэ охнула, когда их накрыл раскалённый поток. Рейт глянул на неё и заставил всех прижаться друг к другу. Купол вокруг тут же уменьшился — такой проще держать.
— Башню снесло тупице! — зло выдавил Рейт, оглядываясь на Геррета, но в огненном урагане ничего нельзя было увидеть.
С обезумевшими генасами Фаргрен не сталкивался. Но, как и все, знал — любой генас мог полностью утратить контроль над собой вблизи больших источников силы. Ощущение невероятной мощи ударяло в голову и сносило её напрочь. Опытные генасы справлялись с этим. Но ведь и Геррет не новичок! Почему он потерял рассудок?
— Сколько он будет бушевать? — спросил Фар, глядя на Мильхэ, закусившую губу.
— Пока действует атака, — ответил Рейт, тоже не спуская глаз с эльфийки. — Может, на несколько секунд дольше.
Ледяная ведьма, всхлипывая, таяла от безумного огня. Воздух внутри купола начал нагреваться — щит становился слабее. Выстоит ли он против Геррета, да ещё и усиленного драконьей атакой?
— Дерьмо жнецовье! — выругался Лорин: у Мильхэ носом пошла кровь.
Капли не падали на землю, а взлетали вверх, растворяясь в мерцающем куполе. Ледяная ведьма уже не всхлипывала, а почти выла.
— Доставайте мешки и одеяла, — сказал Фар. — Ляжем, укроемся ими, хоть пару секунд выиграем, если щита не хватит.
Они распластались на земле. Фаргрен помог лечь Мильхэ и следил за ней, чтобы укрыть сразу, как исчезнет щит.
И щит исчез.
Глава 5. Теоретические беседы
8 день 3 месяца 524 года новой эпохи
— Пригласите господина Миррина Тавеллана ко мне, пожалуйста, — сказал Эйсгейр стоявшему у дверей слуге и подчеркнул: — Настоятельно пригласите.
Рыцарю не удалось увидеть посла ни в день его возвращения, ни на следующий, ни даже на третий... Видимо, за
время отсутствия Миррина дел накапало океан и маленькая лужа: он задержался в Светлом Лесу почти на две недели — должен был вернуться в восемнадцатый день второго месяца, а оказался в Эйсстурме только в четвёртый день третьего.Миррин долго не появлялся, и Эйсгейр уже начал сердиться. Он не стал тревожить посла по возвращении, понимая его занятость, но в конце-то концов — за пять дней можно было вспомнить если не о правителе Северных земель, то о друге?!
Наконец, когда колокола пробили вечерний обход, в трапезную вошёл слишком высокий для человека мужчина.
Как знал Эйсгейр, среди эльфов Миррин не слыл красавцем: гребни дрекожи у него были грубыми, несимметричными и будто иссечёнными. А вот их угольно-чёрный цвет — как и волос — считался привлекательным, особенно, в сочетании с бледной кожей. Миррин же носил ещё и белую одежду.
Он ходил в трауре уже не первый год. Какая-то мутная история произошла с его братом, который служил хранителем портала и был убит. Тогда Миррин поклялся, что не снимет белых одежд, пока не узнает всё и не призовёт к ответу всех причастных. Прошло уже восемь лет, а он ни разу не надел даже цветов дома Тавеллан. И даже родовые эмблемы на одежде — колосья и листья, напоминавшие китовые хвосты, — были вышиты серебристо-белой нитью.
— Я возился с бумагами, — коротко объяснился Миррин. — Что хотел?
Он, как всегда, безошибочно определил форму обращения. Эйсгейр иногда даже думал, будто это умение досталось Миррину по наследству — раньше в Эйсстурме послом Светлого Леса служил отец Миррина, Тирдалл Тавеллан. Тот тоже всегда верно угадывал, когда нужно обратиться, как подобает к великому лорду, а когда — как к другу. Сто пять лет назад, уехав на главный эльфийский праздник Лат-а-лландер, Тирдалл так и не вернулся. Через несколько месяцев послом в Ледяном дворце стал его сын, который ограничился сухим коротким объяснением: «Погиб». Как? Когда? При каких обстоятельствах? Эйсгейру не сообщили.
Но обиды рыцарь не таил: в обычаях эльфов скрывать важное о Светлом Лесе. Значит, смерть Тирдалла Тавеллана оказалась связана с делами государственной значимости. Иначе Миррин, который не понаслышке знал о дружбе отца с великим лордом Северных земель, всё бы рассказал.
Эйсгейр не раз думал, что же случилось тогда в Светлом Лесу. Ведь и другие короли — тогда ещё короли — тоже столкнулись с подобным. Все посольства уехали в Светлый Лес на праздник, и несколько месяцев от них не было никаких известий. А потом как минимум половину послов заменили. Ещё в трёх случаях, кроме Тирдалла, причиной стала внезапная смерть, а в остальных даже никаких разъяснений не дали. «Так надо», и всё.
— Садись, Миррин, — кивнул другу рыцарь, — поужинай со мной.
Высокий и стройный, словно берёза, сын Леса прошёл к столу. По пути он успел легонько шлёпнуть водяным щупальцем Ярла Мурмярла, без которого не обходился ни один приём пищи во дворце. Белоснежная шерсть сразу же намокла, и кот, обиженно засопев, начал приводить себя в порядок.
Эйсгейр усмехнулся. При виде пушистого ярла полномочный посол благороднейших эльфийских кровей шестисот лет от роду превращался в пятилетнего проказника. Судя по всему, Миррин был в отличном настроении. Поняв это, рыцарь вздохнул — сейчас он будет это самое настроение портить.