Отделённые
Шрифт:
Несколько раз от этих всяких пришлось отбиваться, но после столкновения с роем одиночный жук или несколько особей уже не казались ужасными. Ха! Да их теперь давили почти как тараканов. Если так можно выразиться об убийстве крылатой Твари-богомола размером с лошадь.
Следующее селение оказалось разорено полностью. Гораздо меньшее, чем Вешки, и представляло собой, скорее, хутор из нескольких дворов. Фаргрен не помнил его — видимо, появилось уже после того, как он покинул родные места. Если бы не Твари, через несколько лет здесь, наверное, выросла бы настоящая деревня.
Зрелище было совершенно удручающим.
Мильхэ и Геррет сразу же поискали силу пирамидки.
— Я не чувствую ничего. — Мааген, как всегда, хмурился. Он оглянулся на эльфийку. — А ты?
Та покачала головой. Ледяная статуя стояла между разрушенных домов и сосредоточенно глядела вниз.
— Под землёй, кажется, никого нет, — наконец, сказала она.
— Думаю, проверить всё же стоит, — произнёс Рейт, направляясь к останкам избы рядом.
Фаргрен хмыкнул. Если ледяная ведьма может чувствовать воду до глубины погреба, то...
— Не думал, что она настолько сильная, — пробормотал Геррет. — Не могу хоть приблизительно прикинуть уровень её силы...
— Гер, а от чего зависит сила нестабильника?
— Ты сейчас задал вопрос, на который даже остроухие точного ответа не знают, — осклабился коротышка. — Вероятнее всего, от настроения и общего самочувствия.
Хм... Ледяная ведьма сегодня в отличном расположении духа? Но если в хорошем настроении она сурова как Драакзан, то какая тогда в плохом?
Твари своим присутствием не радовали, и за четверть часа наёмники обыскали все постройки. Да и было их не так много. Погреба оказались пусты, как и разрушенные конюшни, загоны и птичники. То тут, то там белели кости. Может быть, животных, а может, и человеческие.
Колодец оказался целым. Если в нём когда-то и лежали чуждые деревенскому быту предметы, то либо их уже забрали, либо спрятали гораздо лучше. Но только кто это сделал?
— Идём дальше? — спросил Рейт, глядя в небо: солнце стояло ещё высоко, но полдень уже давно миновал. — Всё равно, я так понимаю, тут делать нечего.
Далеко они не ушли. Через пару часов ветер сменился на северный и принёс с собой кислый запах богомолов. А ещё через час перед ними красовался ров, полный стрекочущих Тварей.
***
Прикинувшись камушками под снегом, они думали, что делать. Вариантов имелось немного: обогнуть рой по большой дуге с востока, вернуться во Всесвет или придумать, как расправиться с богомолами. Первое отмели сразу же — такой путь займёт несколько дней. К тому же Твари всё равно могли найти обнаглевших двуногих: от роя в разные стороны то и дело улетали разведчики.
По предположению Мильхэ, это был рой из Вешек — не мог ведь он исчезнуть бесследно. Пирамидка больше не тянула их в Вешки, но гнездо, видимо, всё равно требовалось. Возможно, родительское находилось слишком близко, и Тварям не хватало еды.
«Сколько же жрёт такая орава?» — мелькнуло в мыслях у Фаргрена.
Судя
по хитиновым останкам, богомолы уже ели собственных братьев, слабых или больных.Самым разумным представлялось вернуться во Всесвет, убедить заказчика набрать больше людей и снова пойти на север. Ага. Этот вариант опять отвергли именно потому, что он был слишком разумным. Наёмники они или погулять вышли?
Вся наёмничья братия уже начатое задание прекращала только в крайнем случае. И очень часто понимание, что вот сейчас и есть этот самый крайний случай, приходило немного поздно — за мгновение до смерти. Или вообще не успевало прийти. Наёмничий азарт — убийственно весёлая штука. Особенно если дело касалось Тварей. Как далеко ты сможешь зайти в этот раз? Сколько монстров удастся прикончить, прежде чем придётся отступить? Никто ведь не думает, будто сдохнет. Кто-то, конечно, сдохнет, но точно не ты.
Ну, а ходящих в Чащи, тем более чащобных маньяков, без зазрения совести можно считать самоубийцами. А их отряд собрался как раз из таких. Из немножечко безумных немножечко самоубийц. И маньячка у них имелась. Но для приличия они нашли доводы крепче каменного дуба.
Во-первых, возвращение будет долгим. Даже если в Сизом Доле удастся раздобыть лошадей, пеший путь туда займёт больше времени, чем ушло на то, чтобы оказаться здесь. Ведь ещё и приходилось добывать пропитание. Жители Вешек дали им хлеба. Но совсем немного с учётом маагена в отряде.
Во-вторых, пока они будут ползти обратно, рой может снова долететь до Вешек. Какая тогда разница, где бить богомолов?
В-третьих, солидная оплата. В-четвёртых... Да какое там «в-четвёртых», достаточно и трёх причин.
Поэтому теперь они раздумывали, как укокошить этих Тварей. И лучше — одним махом всех до единой.
— А как выглядит матка? — спросил Геррет.
— Так же, как и все, но у неё брюхо длиннее, и она чуть крупнее. Видите богомолов в центре роя? Почти не двигаются и не летают. Это защитники, а значит, матка там. Они никогда не оставляют её. Если справиться с летунами, то разделаться с ними и маткой не очень трудно. Особенно с расстояния.
Не в первый раз Фаргрен подумал, как им повезло с эльфом в отряде — о лесе, в том числе Тёмных Чащах и Тварях, остроухие знали гораздо больше. Знания Мильхэ были неоценимы, она же и предложила тактику, на которую все согласились.
Её безумно-разумный план предполагал накрыть ров огромным щитом, который не позволит Тварям быстро разлететься. На вопрос, сможет ли Геррет создать такой щит, тот ответил утвердительно, ни секунды не раздумывая. Фаргрен даже удивился. Да, коротышка силён, но всем известно, что для такого щита недостаточно одной только силы. Требовалось и немалое мастерство.
«Может, наверное, даже потягаться со стихийниками, — подумал Фаргрен, поглядывая на Геррета. — И точно, выше всех нас рангом. На один, а может, и на два».
Как только коротышка поставит щит, Мильхэ должна будет оглушить богомолов. Этот момент удивлял сильнее всего, Геррета особенно. Как она собралась оглушать, но не глыбой льда по башке? Это ведь обычно аирогены так делают! Не будь ведьма такой ледяной, они бы её спросили. Точнее, Геррет уже спрашивал, ещё в Вешках, но в ответ получил промороженное ничего. Приходилось удивление держать при себе.