Отбор пяти колец
Шрифт:
– Почему бы и нет, – ответила Агата. – Только вряд ли это возможно.
Рухи гнездились высоко в скалах и, в отличие от ферналей, их нельзя было объездить и приручить. Рух подчинялся лишь колдуну, владевшему перстнем с осколком скорлупы яйца, из которого он вылупился. Наездниками становились только отпрыски богатых и знатных семей, да еще и обладавшие сильным и полезным колдовским даром.
– А у меня должен был такой быть… Но потом, скорлупа от его яйца, потерялась, а без нее я не могу призвать его, – тихо сказала вдруг Мира.
Агата уже поняла, что судьба ее
Мира простояла так едва ли дольше пары вздохов.
– Фу, что за нежности? – пробормотала она, выкручиваясь.
Над палубой прозвучал гонг, сообщающий о начале вечерней трапезы. Девушки поспешили в обеденную залу, слившись с пестрой толпой пассажиров.
Цена, которую они заплатили за проезд, включала в себя утренню, дневную и вечернюю трапезы, и Агата собиралась отбить каждую из потраченных монет.
На следующее утро «Лазурный рух» прибывал в Альтору. Агате не верилось, что еще немного и она будет гулять по улицам столицы, а затем, если все пойдет, как нужно, то окажется в Ониксовом дворце.
Встав пораньше, Агата привела себя в порядок, собрала вещи и спустилась вниз к стойлу Фифи.
Ферналь лениво потягивалась и разминала длинные лапы, пока Агата надевала на нее седло и крепила к нему свой мешок.
– Подожди еще немного, – шептала Агата. – Уже скоро мы будем на месте.
Подготовив все к высадке, она вернулась в выделенную им каюту. Ей почему-то казалось логичным и правильным, что и дальше они с Мирой будут следовать вместе. Вместе заселятся на постоялый двор, пойдут за новыми платьями и в термы, а затем, отправятся вместе в святилище и оттуда уже во дворец.
Каюта была пуста. На сундуке сиротливо лежал ее заплечный мешок, меч, колчан и лук со стрелами.
Агата уселась на койку, приготовившись ждать. За круглым оконцем мелькали скалы, обступавшие Альтору каменным щитом.
Луч солнца пробрался сквозь мутное стекло, упал на сундук и заиграл на слегка приоткрытом мешке. Внутри что-то блеснуло. Агату снедало любопытство. Рыться в чужих вещах, разумеется, было нехорошо, но она знала, что даже если попросит Миру, та ей ничего сама не покажет.
Решив, что глянет туда лишь одним глазком, и очень быстренько, Агата поднялась с постели и склонилась над мешком, слегка его приоткрыв. Внутри, обернутый простой хлопковой тканью, покоился сверток розового шелка, расшитого золотыми нитями.
Не выдержав очередного и особенно сильного укола любопытства, Агата потянула ткань самыми кончиками пальцев, достала ее из мешка и расправила.
Перед ней предстало невероятной красоты платье, сшитое по обычаям восточных княжеств. На нем был изображен трехголовый, золотой дракон, извивающийся в сонме розовых облаков. Ничего подобного Агата никогда не видела, и теперь вместо любопытства ее кольнула зависть.
Она аккуратно свернула платье, и бережно завернув его в ткань, убрала обратно в мешок. Она уже хотела
отойти обратно к постели, когда увидела кое-что еще.В глубине мешка блеснула покрытая черной эмалью серебряная шкатулка. Агата осторожно достала ее и открыла. Она ожидала увидеть внутри набор украшений, подходящих к платью: серьги, кольцо, браслет, колье. Внутри и правда были драгоценности, но немного иные.
На бархатной ткани покоились кольца из белого металла, больше похожего на железо, чем на серебро. Каждое из них украшали мерцающие синими искрами черные камни. В остальном они были совершенно разными. Их оправы были уникальны и не повторяли друг друга. Одни были грубыми и массивными, другие тонкими и причудливыми. Особенно Агату привлекло кольцо с оправой в виде обвивавшей палец маленькой ящерки, в одной из лапок она сжимала темный камень.
Всего там было полдесятка колец. Агате ужасно хотелось достать хотя бы одно из них и примерить, но тут за дверью послышались шаги.
Наспех прикрыв мешок, Агата метнулась к постели.
Дверь распахнулась, в каюту вошла Мира.
– Я зашла в камбуз, прихватила для нас кое-чего в дорогу, – сказала она, проходя внутрь.
В руках она держала обмотанный тканью сверток, из которого доносился аромат свежего хлеба, сыра и вяленого мяса. Мира и сама что-то жевала, словно все время, что шла до каюты, не могла удержаться и отламывала ломти горячего хлеба.
Мира подошла к сундуку и склонилась над мешком. Мгновение она молчала, затем, небрежно бросив сверток, повернулась к Агате.
– Кто-то рылся в моих вещах, – сказала она.
Агата отвела взгляд.
– Почему ты так думаешь? Может, показалось? Кому это нужно?
– Посмотри на меня, Агата.
Агата была готова смотреть куда угодно, только не на нее.
– Может быть, кто-то из слуг или матросов? Может быть, помощник капитана зашел сюда, пока нас не было? Точно, у него же есть ключ! – ухватилась Агата за соломинку и подняла взгляд на Миру.
Это было ошибкой. Она сразу все поняла. По ее бегающим глазам, по судорожно сжимавшим подол пальцам.
– Зачем ты рылась в моих вещах, Агата?
– Что? Нет! С чего ты подумала, что это была я?!
Мира вдруг засмеялась. Этот тихий и странный, неуловимо отдававший безумием и отчаянием смех, испугал Агату.
Она вскочила на ноги, и метнулась было к двери, но Мира преградила ей путь.
– А ведь все было так хорошо, и надо было тебе все испортить, – с горечью проговорила она.
– Я случайно мешок рукой задела! Я не видела, что внутри!
На поясе Миры висел кинжал. Украшавшие ножны каменья сияли на солнце. Тонкие пальцы невесомо скользили по гарде.
– И что мне теперь с тобой делать? – прошептала Мира.
– Я… я ничего не видела! Я никому ничего не расскажу! – все больше впадая в панику кричала Агата.
Мира шагнула вперед. Пути к спасению не было.
Глава 9. Опасность и предложение
Глаза Миры были темными и застывшими, как у змеи, но ни одной змеи Агата не боялась сильнее, чем ее сейчас.