Отблески тьмы
Шрифт:
Вошел в конторку Свистунов, вытирая руки грязноватой тряпкой, сказал:
– Ром, первую категорию смело пиши, хранилась хорошо. Под замену сальники кое-где, и то не пожар. Никаких особых замечаний. Аккумуляторы тоже приличные, зарядятся. Берем все. Вот тут я расписал про них...
Он выложил на стол какую-то бумажку. Рома кивнул солидно, снова что-то почеркал в акте, пощелкал лежащими на столе счетами, вписал результат, затем дал расписаться этому самому Свистунову, после чего сказал, обращаясь уже к нам:
– Машина оценена в одиннадцать тысяч девятьсот
– А когда, простите, можно деньги получить?
– очень тонко намекнул Федя.
– В следующий понедельник приходите в нашу бухгалтерию, -сказал Рома, убирая все свои бумажки в папку и протягивая Федьке копию акта.
– Второе окошко, все будет готово. Обратно отвезете?
– Без проблем, - сказал я, поднимаясь.
– Эва, гля какой!
– сказал механик Серега, поднимая шлагбаум и пропуская меня на аэродром.
– Где взял?
– Где взял, там больше нет, - сказал я и засмеялся: - Правда нет, один был такой. За Митино катались, там нашли.
А что? Порфирьевск вполне себе за Митино находится, ни в одном слове не соврал.
– А сюда на нем женихаться приехал?
– подковырнул он.
– Ну что ты своими грязными механичьими граблями в чужую личную жизнь? Приехал и приехал.
– Ну, заходи, раз приехал, Настя в дежурке с бумагами какими-то сидит, остальные уже по домам двинули.
– А ты чего?
– А я в ночь сегодня.
"Тазик" встал рядом с АР-43, оказавшись совсем маленьким даже на фоне этой отнюдь не слишком большой машины, и теперь я его вполне смело заглушил - аккумулятор воскрес, покатав нас с Федькой по всем адресам, куда нам было надо.
Самолеты были внутри, ворота закрыты. Настю я действительно нашел в дежурке, сидящей над стопкой каких-то бумаг, больше всего напоминающих счета. Услышав как я вошел, она вскинулась, заулыбалась, потом вроде как нахмурилась.
– А я уже ждать перестала. Ты вообще как, а? Совесть есть?
– Ну как, пока туда, пока обратно, пока здесь все сдали... и прямо сюда. Честно говоря, думал, что ты уже уехала.
– И ты с этим смирился?
– удивилась она, встав и положив руки на пояс, как бы демонстрируя готовность высказать все, что думает.
– Я решил сначала в этом убедиться, и лишь потом вырабатывать определенную позицию, - соскочил я с прямого ответа.
– Вот как? Ну-ну, - сказала она сурово, но сразу засмеялась.
– Ладно, как вы? Удачно?
– Не то слово, - расплылся я в самодовольной лыбе.
– И доход, и транспорт, и вообще я теперь жених. И куда-нибудь приглашаю.
Она с сомнением посмотрела на свой наряд, затем сказала:
– Сначала переоденусь, так не пойду.
– Но принципиальных возражений нет?
– А с чего им быть?
– вроде как даже удивилась она.
– Кстати, ты уже переехал?
– Пока нет, да что мне переезжать? Нищему собраться - сама знаешь, одна сумка с вещмешком.
Она подошла к овальному зеркалу,
висящему на стене, распустила хвост и начала причесываться, с трудом протягивая расческу сквозь густые волосы.– Я чего-то не поняла..., - заговорила она сквозь сжатые губы, которыми удерживала "хвостовой" шнурок.
– Ты собрался меня сегодня соблазнять, а еще не переехал?
– По пути тормознем, я за мешком забегу, а то боялся, что ты уедешь, торопился.
– Угу, - кивнула она.
– Оно и видно. Ладно, свяжешься с таким как ты - небось и не к такому обращению привыкнешь. Поехали за твоим мешком, потом меня переодеваться завезешь. Нет, ну ты кавалер или кто? Мне там тебя еще ждать?
– Давай сначала тебя завезу и метнусь к себе, мне там две минуты всего нужно, - предложил я.
– Понятно, а я, значит, час буду собираться?
– фыркнула она.
– Пошли.
Реакции на "тазик" я ожидал всякой, но, к радости моей, он Насте понравился. Понравился дружелюбным видом, почти противоестественным для военной машины, и забавными натяжными сиденьями, и даже своими компактными размерами. Не слишком понравился разве что способ залезания внутрь, особенно под натянутый тент, но мне он нравился еще меньше - у меня с ростом все в порядке. Еще внушало в преддверии зимы опасение отсутствие печки, но ее не было ни в "виллисах", ни в "газиках" и на в каких других маленьких военных машинах. Одеваться будем потеплее.
"Тазик" замолотил своим моторчиком и резво покатил по Краснопролетарской, объезжая лужи и подпрыгивая на колдобинах, отчего лучи его фар метались по стенам и деревьям.
До Настиного дома было недалеко, и я высадил ее у самого подъезда, выслушав предупреждение:
– У тебя тридцать минут, чтобы быть здесь со всем своим барахлом, понял? Бибикнешь.
– Понял.
Поскольку временные рамки были отпущены мне не слишком щедро, пришлось "давить гашетку". И здесь машинка тоже в грязь лицом не ударила, неслась резво, привлекая внимание задорным тарахтением.
В общагу влетел бегом, прошел "фонарный тест", проскочил через решетку. Бегом, прыгая через две ступеньки, взлетел на третий этаж.
Федьку я нашел в комнате, сидящим на кровати и пришивающим пуговицу на рубашку. Увидев меня, он спросил:
– Чего задумал?
– С чего ты взял, что я задумал?
– А рожа такая..., - пояснил он.
– Переезжаю, - сказал я, вытаскивая вещи из шкафа и распихивая их в сумку и вещмешок.
– Квартира же есть какая-никакая, что в общаге сидеть?
– С девушкой-пилотом?
Я пожал плечами. Вроде "девушка-пилот" прямо сказала, что собирается со мной, но пока такого не произошло, а случиться может что угодно. Не сглазить бы излишней самоуверенностью.
– Ладно, неважно, - сказал он.
– Сегодня что делать собираешься?
– Ужинать пойдем. Развлекаться. Веселиться. Дальше видно будет.
– Ага, - кивнул он.
– У меня планы примерно такие же, в шашлычку точно зайду. Зайдем даже, если быть точным.
– Не один?
– уточнил я.