Чтение онлайн

До зала заседаний Президиума ЦК КПСС Александр Николаевич добрался едва ли не последним. Обсуждение уже было в самом разгаре, Кирилл Тимофеевич Мазуров привычно клеймил шанхайских контрреволюционеров, которые не оставили выбора бедному председателю КПК. Небольшой рост, широкое добродушное лицо и смешные растопыренные уши с острыми кончиками резко контрастировали с растрепанным волосами и горящими глазами. По его словам выходило, если Советский Союз и Китай вместе навалятся на общего врага, то победа, в смысле, крах мирового империализма, попросту неизбежен.

Собственно нельзя отрицать, Мао Цзедун гениально угадал момент решительной атаки. Почти полмиллиона солдат и матросов США воют во Вьетнаме, полсотни тысяч заняты в соседнем Лаосе, чуть меньше стоит в Южной Корее как буфер между Пхеньяном и Сеулом. У них дома бунты чернокожих не сказать что всерьез

угрожают политической системе, но экономике это удовольствие обходится совсем не дешево. Тут еще золото стремительно начало дорожать относительно доллара, и это стабильности не добавляет.

На первый взгляд это все мелочи, которые первая экономика мира может себе позволить без особого напряжения. Вот только небольшими силами мятежному Шанхаю уже не помочь. Пусть Великий кормчий истратил треть своего ядерного потенциала, но он показал, что на полпути не остановится. И что с ним могут делать США? Перебросить подкрепления? Из доклада военных видно, что размещенный на Тайване 13-й авиаотряд делает все возможное не особо маскируясь под армию Китайской Республики. Любые иные меры попросту опоздают, два, максимум три дня, и мятежники будут сброшены в море.

Давить через ООН, требовать санкций, обвинять в преступлениях против мирного населения? В долгосрочной перспективе это очень сильно ударит по международному коммунистическому движению. Европа не простит Мао сожженных в атомном огне людей, не пройдет и пары дней, как студенты в Париже начнут стыдливо прятать красные книжечки с цитатами вождя. Но… Здесь и сейчас все это не имеет ни малейшего значения, пример недавней Арабо-Израильской войны наглядно показал, что «против лома нет приема».

Применить в ответ ядерное оружие? Однако еще Хрущев обещал рассматривать ядерное нападение на Китай как на сам СССР. И, несмотря на трения последних пяти лет, его слова никто даже не подумал опровергнуть. Развязать третью мировую ради Шанхая… Нет, на это в США никто не пойдет.

Как специально, на последних словах Кирилла Тимофеевича дверь распахнулась, и в зал практически вбежал какой-то полковник. Не доходя до стола нескольких шагов, он вытянулся в сторону министра обороны, и, отдав честь, произнес:

— Шанхай только что заявил о вхождении в состав Республики Китай.

В наступившей тишине был слышен только четкий стук каблуков уходящего «строевым» офицера. Все присутствующие прекрасно знали — еще в декабре 1954 года США подписали с тайваньскими властями так называемый «Договор совместной обороны», фактически поставив китайскую провинцию Тайвань под протекцию США.

— Вот это номер! — осторожный Микоян только расстроенно покачал головой. — Пока мы тут думаем как лучше поддержать китайскую компартию, враги действуют!

— Интересно, а мистер Джонсон в курсе этой инициативы? — сразу вычленил главное Косыгин. — Если это сделано с его санкции…

— Нам нужно срочно перевести Западную Группу Войск на повышенную [315] боеготовность! — не стал дослушивать Устинов. Уже поднимаясь со стула, продолжил: — С вашего разрешения, я сделаю необходимые распоряжения.

— Совсем эти китайцы е…ись! — вставил свое мнение Воронов. — Друг-друга гробят почем зря, еще нас в это втравить хотят!

— Да при чем тут они, все из-за штатовской военщины! — горячо возразил Кириленко. — Зачем только мы на самоограничение по боеголовкам пошли!

— Они здорово подняли ставки! — постарался сменить тему Щербицкий. — Там все хороши, как сговорились, рвутся устроить «маленькую победоносную войну». [316] Что у Мао, что у Джонсона — в стране бунты.

Началась обычная неспешная перепалка, по большому счету, никто не понимал, что можно сделать в текущей ситуации кроме «твердой решимости защитить завоевания китайской революции, не останавливаясь перед любыми средствами». Мазуров писал черновик тезисов в поддержку Китая для газетных передовиц. Микоян сосредоточенно пил чай.

Только Александр Николаевич кожей ощущал, что мимо неспешно проходит возможность перехватить инициативу. «А что если…» — подумал он, и тут же оформил свою мысль в записочку, [317] толкнул ее по столу Косыгину. Тот задумался на несколько минут, но написал ответ…

Обмен бумажками между Председателем Совмина и Верховного Совета затянулся, скоро соратники увлеклись, записки летали по сукну стола туда и обратно почти как у школьников на уроке. Наконец Микоян не выдержал, и обратился к «Николаевичам»:

— Товарищи, вы так увлеклись перепиской, может быть, вопрос стоит обсудить всем вместе?

— Пожалуй, пора! — Алексей Николаевич Косыгин ободряюще кивнул Шелепину. — Саша, у меня еще много вопросов по твоей идее, но время не ждет.

— Не бросайте сразу обвинения в предательстве, — тяжело вздохнув, начал Александр Николаевич. — Поймите, вариант, который я сейчас буду защищать, нравится мне ничуть не больше чем вам. Но рассмотреть его мы просто обязаны.

Зафиксировав на себе заинтересованные взгляды всех членов Президиума ЦК КПСС, он продолжил доклад:

— Леонид, на сколько помню, это ты недавно говорил, — Шелепин обернулся в сторону Брежнева, — дескать, Китай слишком велик, чтоб его можно было контролировать? Так ведь это истинная правда! Представьте, нет, товарищи, вы только на мгновение представьте, что в Европе у нас не семь разных стран, а одна? Сколько времени пройдет, прежде чем эта единая страна найдет свой, отличный от нашего, путь в коммунизм? Год? Два? Пять? Или не совсем в коммунизм? Или совсем не в коммунизм? Что вы предпочтете, единую страну «социалистической ориентации» до Ла-Манша, или то, что мы имеем сейчас? Только честно!

Александр Николаевич отпил большой глоток успевшего остыть чая, и быстро, чтоб не перебили, продолжил:

— Помните, что Мао Цзедун заявил три года назад на встрече с японской делегацией? Ну, помимо стандартных обвинений в ревизионизме и прочих непотребств. — Шелепин не стал выдерживать паузу в ожидании ответов, всеж члены Президиума не школьники. — Председатель тогда спокойно констатировал, что СССР оккупировал ни много, ни мало, но полтора миллиона квадратных километров. [318] Даже я тогда в это верить отказывался! Или вы и сейчас думаете, что он оговорился? — Александр Николаевич обвел взглядом присутствующих. Затем вытащил из внутреннего кармана пиджака блокнотик и зачитал: — «Мы обязательно должны заполучить Юго-Восточную Азию, включая Южный Вьетнам, Таиланд, Бирму, Малайзию, Сингапур. В будущем это будет очень полезно для развития китайской промышленности. После того, как мы заполучим Юго-Восточную Азию, мы будем иметь силы, противостоящие советско-восточноевропейскому блоку.» [319]

— А про случай с Пальмиро Тольятти [320] вы в курсе? — вклинился в разговор Косыгин. — Когда Мао говорил о пользе ядерной войны для дела социализма, он спросил: «А сколько в результате атомной войны останется итальянцев?» И получил ответ: «Нисколько. А почему вы считаете, что итальянцы так важны человечеству?»

— Тольятти после этого и пары месяцев не прожил… — задумчиво почесал нос Брежнев. — Небось переживал сильно за своих.

— Я не понял, ты что предлагаешь-то?! — узкое лицо Суслова от злости пошло красными пятнами. — Предать китайцев? Да в нашу сторону коммунисты всего мира плевать будут!