Чтение онлайн

— Буду только рад.

— Ламет, знаете ли, — продолжал канцлер торжественно, — рассматривает новый и крайне важный объект, который дополняет имеющиеся у меня знания по «Вопросу происхождения».

— Что это такое? — поинтересовался Хардин.

— Вопрос происхождения? Место происхождения человеческой расы, знаете ли. Ведь считают, что человеческая раса когда-то занимала только одну планетную систему.

— Да?!

— Бесспорно, ничего об этой системе точно не известно, она окончательно затерялась в дымке времени, знаете ли. Однако существуют разные теории. Некоторые называют Сириус, другие настаивают на Альфа Центавра.

— А

что говорит Ламет?

— О, он идет по совершенно новому пути. По его утверждению, археологические ископаемые на третьей планете Арктура доказывают, что человеческие существа там были еще до того, как начались космические перелеты.

— И это означает, что именно Арктур был колыбелью человечества?

— Вероятно. Необходимо все тщательно изучить и обстоятельно взвесить, прежде чем говорить с уверенностью. Надо же проверить, насколько компетентны утверждения Ламета.

Некоторое время Хардин молчал. Потом он спросил:

— Когда Ламет написал эту книгу?

— О, я думаю, примерно лет восемьсот тому назад. Конечно, в основном он опирался на предыдущую работу Глина.

— Зачем же тогда доверять ему? Не проще ли полететь на Арктур и самому произвести там раскопки?

Лорд Дорвин поднял брови и втянул в себя табак.

— С какой стати, мой дорогой друг?

— Только для того, чтобы получить информацию из первых рук.

— Но где необходимость? Это какой-то очень сложный и неэффективный метод получения информации. Судите сами, у меня собраны работы всех древних ученых, великих археологов прошлого. Я сравниваю их друг с другом, нахожу разногласия, начинаю анализировать противоречивые суждения, выбираю, какое из них наиболее правдивое, и прихожу к заключению. Это и есть научный метод. По крайней мере, так я его представляю. Бессмысленно отправляться на Арктур или, например, в Солнечную систему, шататься по планетам, которые великие ученые прошлого уже изучили куда более тщательно, чем мы когда-либо сможем…

— Понимаю, — вежливо перебил Хардин. А сам подумал: «Какой там к черту научный метод! Не удивительно, что Галактика может скоро развалиться».

— Пойдемте, милорд, — предложил Пиренн, — я думаю, нам лучше вернуться.

— Ах, да, наверное, нам уже давно пора.

Когда они выходили из комнаты, Хардин внезапно спросил:

— Милорд, могу я вам задать один вопрос?

Лорд Дорвин очаровательно улыбнулся, подчеркнув свое показное расположение изящным движением руки.

— Бесспорно, мой дорогой друг. Я буду очень рад оказаться вам хоть чем-нибудь полезным, и если мои скромные познания…

— Это не касается археологии, милорд.

— Нет?

— Нет. Дело вот в чем. В прошлом году до нас на Терминус дошли слухи о взрыве энергостанции на планете у Гамма Андромеды. Но мы не знаем абсолютно никаких подробностей. Вы не могли бы объяснить, что там случилось?

Рот Пиренна раскрылся:

— Меня удивляет ваше желание задавать его светлости абсолютно никчемные вопросы.

— Ну что вы, доктор Пиренн, — перебил канцлер. — Все хорошо. Да к тому же об этом деле почти нечего сказать. Энергостанция взорвалась — и это была довольно большая катастрофа, знаете ли. Я помню, несколько миллионов людей погибло и почти половина планеты лежала в руинах. Наше правительство даже всерьез подумывает о том, не выпустить ли закон о значительном ограничении атомной энергии. Хотя это между нами, не для публикации, знаете ли.

— Понимаю, — сказал Хардин. — Но по какой

причине взорвалась энергостанция?

— Видите ли, — безразлично ответил канцлер, — кто об этом может знать? Она начала выходить из строя еще несколько лет тому назад. Починка и замена деталей были проведены очень некачественно. Так трудно в наши дни найти людей, которые бы хорошо работали и разбирались в энергетических системах.

И он с сожалением взял в руки понюшку табака.

— Вы понимаете, — продолжал Хардин, — независимые королевства на периферии утратили секрет атомной энергии.

— Правда?.. Я совсем не удивлен. Варварские планеты… О, мой дорогой друг, не называйте их независимыми. Ведь это не так, знаете ли. Согласно договорам, которые недавно заключили, они должны признать суверенитет императора, иначе мы не будем с ними торговать.

— Может быть, и так, но этим королевствам предоставлена слишком широкая свобода действий.

— Да, да, вы правы. Разумная свобода. И вряд ли это имеет существенное значение. Императору будет лучше, если периферия начнет опираться лишь на свои собственные ресурсы. Нам она ни к чему, знаете ли. Это очень варварские планеты, едва цивилизованные.

— Но в прошлом они были цивилизованными. Анакреон считался одной из богатейших окраинных провинций. Насколько я помню, его даже сравнивали с самой Вегой.

— О, Хардин, это было много столетий тому назад. Вряд ли здесь стоит делать какие-то выводы. В старые великие времена все было по-другому, знаете ли. Сейчас уже многое изменилось. Смотрите-ка, Хардин, а вы настойчивый парень. Я ведь сказал, что не хочу сегодня заниматься делами. Доктор Пиренн предупреждал, что вы попытаетесь сбить меня с толку, но я слишком старый лис для этого. Перенесем все дела на завтра.

Это было второе заседание Комитета, на котором присутствовал Хардин, если, конечно, не принимать в расчет неофициальные беседы с лордом Дорвином. Тем не менее мэр ни на секунду не сомневался, что произошло по крайней мере одно, а может быть, и два или три заседания, на которые он каким-то образом не получил приглашения.

Не пригласили бы Хардина и на сей раз, если бы не ультиматум. По существу это вежливое письмо можно было назвать ультиматумом, хотя оно и заключало в себе множество самых дружеских слов о единстве двух планет.

Хардин осторожно потрогал пальцами послание, которое начиналось пышной фразой: «Его величество король Анакреона своему любезному другу и брату доктору Льюису Пиренну, председателю Комитета Энциклопедии Первого Основания» — и заканчивалось огромной вычурной многоцветной печатью, выглядевшей слишком символичной.

И все-таки это был ультиматум.

— Значит, осталось не так уж много времени, — подытожил Хардин. — Всего три месяца. Впрочем, те три месяца, которые у нас были, мы так и не смогли использовать. Это письмо дает нам неделю. Что будем делать?

Пиренн взволнованно нахмурился.

— Должен же быть какой-то выход. После того, что сказал нам лорд Дорвин об отношении к нам императора и Империи, после его заверений кажется невероятным, чтобы они могли пойти на какие-нибудь крайности.

Хардин поднял голову.

— Понятно. Вы что, информировали короля Анакреона о появлении сильного защитника?

— Да. Информировал. После того как доложил о своем намерении Комитету и за мое предложение проголосовали единогласно.

— И когда же состоялось голосование?