Осколки надежд
Шрифт:
– Ты в первый раз в зоне? Тогда понятно твоё удивление. Впервые вижу новичка, который дошёл до нас, при этом ни разу не встретив гадкого мутанта.
– Ну конечно я видел их, ну те, что на собак и кабанов похожи.
– А я про что! Кровосос конечно дичь не так часто встречающаяся, но тем не менее. Говорят так: "Не видел кровососа, не видел зоны!"
– Тогда, я предпочту её не видеть. Эта тварь очень сильна. Лысый едва не отбросил копыта. Да чего там! Я тоже чуть не загнулся.
– Бывает. Но скажу тебе по секрету, в этой глуши не то, что кровосос, здесь даже кабан не пробегает. Только собаки и, изредка, колобки. Вы, ребята,
– А такое разве может быть? Помогли встретиться с мутантом, стоит ли говорить о глупости этого предложения.
– Пусть это мутант, но снотворное действует на него также как и на людей. А перенести мешок картошки из одной точки в другую не составляет особого труда.
– Ты сказал колобки? — Усмехнулся я, переведя тему.
– Они родимые. Только ты не подумай, что это те самые из сказки. Уж что-что, а эти беспозвоночные точно не съедобные… — Коля замолчал. Он убрал стакан в самодельную стойку, затем продолжил. — Проверено! Бедняга все лопухи в округе перевёл, а заодно монстров отпугнул. Бывает же народ весёлый.
– Да, это точно. — На моём лице появилась улыбка. — Колобки опасные?
– Этот зверь тебя может, тронет, может, не тронет. Не знаю, как он жертву выбирает, но уж если выбрал, держись. Лучше будет убежать, чем мучится с ним. — Коля оживился. Его руки показывали жестами каждое слово. — Вот, значит, он катится и видит жертву. Ты видел дикобраза?
– В детстве, когда в зоопарк водила мама.
– Так это тоже самое, он распрямляется, как ёж, а из его…
– Стой, стой, стой. Так что мне представлять, ежа или дикобраза?
– Как бы тебе… В общем, сначала это ёж, свернувшийся в клубок. Вот он катится. Представил?
– Да, продолжай, ты меня заинтриговал! — Рассмеялся я.
– Стоит ему заметить жертву, как тот сразу наращивает у себя на спине огромные иглы. Кто видел, рассказывали, что колобок выстреливает в жертву одной иглой. Она не смертельна, конечно, но в течение часа ни рук, ни ног не чувствуешь. Самое интересное, эта тварь не ест мясо, она травоядная. А иглами стреляет для самозащиты. И ещё один факт…
– Не, друг, постой. Зачем ему жертва, если это существо травоядное?
– Ну, мышами то он питается, а их тут, попробуй, догони. Ну, так вот, ещё один факт.
– Ещё один? Ну, давай! — Разнукались мы.
– Гораздо легче из Макарова пробить ствол дуба, чем из снайперской винтовки его бронированные иголки.
– То есть этакая мини-бронемашина. Нехилая тут живность.
– Ты поверь! С некоторыми тварями лучше никогда и негде не встречаться. Жалко морду его никто не разглядел. Ну, серьёзно! На кого он больше похож, на ежа или дикобраза?
– Знаешь, Коля, я тебе отвечу, на кого он похож. У него, у колобка, один глаз размером, примерно, с мой. А так в целом на ежа смахивает: вездесущий нос, усы…
– Да, да, да. Очень смешно. Я тут перед ним расплясался, а он мне… Эх. Ну, тебя, Прибой. — Обиделся Коля. Глаза виновато посмотрели на стойку.
– Как знаешь, Коля, как знаешь.
Впервые за последние часы я разговаривал с человеком без страха. В спину мне не целились бандиты, в кустах не шуршала очередная тварь, желающая откусить кусочек от моего тела, и никто не говорил дурными, никому ненужными, загадками. Как же это приятно, чёрт возьми. Беседа продлилась не долго. Буквально через минуту после
яркого описания колобка к бару подошёл Сокол. Выглядел он значительно лучше, чем когда проснулся. Лицо приняло истинный облик, красные глаза исчезли вместе с похмельем. Товарищ поглядел на Колю, на меня, тяжело вздохнул, почесал лоб, снова осмотрел меня с ног до головы.– А откуда у тебя дружок эта винтовка? — Серьёзный человек смотрел на меня как на врага родины.
Неожиданно в разговор вмешался торговец выпивки. — Это я ему её отдал. Помог тут мне с одной проблемой. Должен сказать, твой друг умеет за себя постоять. Прямо не скажешь, что он зелёный.
Ничего не осталось кроме как кивать в ответ, глядя на недоумевающее лицо Сокола. Но тот никак не успокаивался, продолжал расспрашивать.
– Объясни, бармен, за какие подвиги ты наградил героя таким оружием?
– Они с Лысым вернули все мои рецепты, по совместительству средство к существованию в этой гнилой, прекрасной дыре.
– Пусть, допустим так. И как тебе сталкерская жизнь, герой — геморрой? — На этот раз вопрос задали мне.
Коля рассмеялся, не скрывая эмоций. Сокол повторил ту рифмовку Кислого, которая в данном контексте больше походила на издевательство.
– Честно сказать? — Ответил я, улыбаясь.
– Ну…, как хочешь, так и говори. Откуда мне узнать, что за жизнь у тебя вчера была, твоя совесть не моя.
– Получше жизнь была, что дали то дали. Не украл же её, в конце концов.
Сокол рассмеялся. — А ты думал здесь на малиновый куст с бабой наткнутся?
– Я вообще не думал.
Гнев сменил радость. — Вот именно, ни хрена ты не думал. Если бы мутанты тебя покоцали, наверное, до тебя бы дошло, что нужно мозгами в первую очередь думать, а не пятой точкой. Неужели в лесу тебе не хватило мороки? Ладно, Лысый, себя то он защитит. А ты то… Да ну тебя куда подальше… — Сокол махнул на меня рукой.
Бармен отвернулся от нас, сделав вид будто расставляет выпивку и поправляет ценники. Мне стало не по себе. Этот здоровый мужик, который хладнокровно убил трёх бандитов с оружием голыми руками и не менее матёро расстрелял Батыя, волновался за меня. Удивительно, но мне показалось, что я нашёл настоящего друга. Пусть мы знакомы всего два дня, толком не знаем друг друга. Тем не менее, прошли мы за это время намного больше, чем прошлый я за всю свою жизнь. Именно так, прошлый я, но ещё неокрепший настоящий. С этим человеком мне стало ясно, кто я есть на самом деле и чего стою. Сокол дал не просто защиту, он дал мне уверенность в своих силах, уверенность в себе, подарил шанс, которым я спешил воспользоваться.
– Прости меня, Сокол. На вот, твои триста рублей.
Он взял деньги и засунул себе в карман.
– Собирайся, мы выходим через час. — С этими словами мой друг покинул бар.
Через пятьдесят минут я стоял в полной боевой готовности у главных ворот. На верху всё также бдителен часовой, на кресле снова сидел Лысый. Он спал сном младенца. Я достал честно заработанную тысячу и незаметно сунул в карман спящему дежурному. Ему эти деньги нужнее, чем мне. Мог, конечно, поторговаться со здешним барыгой, купить куртку, но я чувствовал прилив сил. Порванная броня, снятая с бандита, предавала мне вид, прошедшего через бой мужика. Лысый, единственный кто знает мою тайну и даже если он её расскажет, ему не поверят, так как виновник этой тайны будет далеко отсюда, некому будет подтвердить сказанное.