Осколки надежд
Шрифт:
– Мы его спрятали с парнями совсем недавно, спички ещё не отсырели, бумага тоже не мокрая.
– Земля влажная, а портфель сухой. — Поинтересовался я. — Зачем вы его прятали?
– Ах да. Ты же… Впрочем, какая разница. Главное от голода мучиться не будем. Надо разжечь костёр и погреется, ветер всё холоднее и холоднее. — Убедительно сказал Сокол.
Ночь прибирала все окрестности в свои тёмные руки, но теперь я её не боялся. Сокол развёл костер, и стало светло как три часа назад. Страх того, что на нас нападут снова, всё равно присутствовал, но уже был не так силён. Мой друг достал хлеб и две банки тушёнки.
– Ешь. — Он протянул мне консервы, предварительно отломав кусочек хлеба. — Завтра ещё идти часа четыре, в лучшем случае, если ничего не случится.
Сокол потянулся в рюкзак за водой. Пока он пил я с нетерпением ждал продолжения предложения. Он казался мне таким сильным, а главное умелым мужиком, который сможет выжить в любой гнилой ситуации. Сокол пил медленно и не много, экономил воду. Когда закончил, то продолжил свой монолог.
– Если вдруг тебе приспичит по большому или по маленькому, то не вздумай далеко уходить. Не издавай громких звуков, а если кого-то заметишь, стой на месте и не шевелись и, по возможности, не дыши. Понял?
– Да, но к чему такая осторожность? — Спросил, я, не подумав.
– К чему? — Сокол разозлился. — Ты знаешь, сколько ребят так погибло? Ах, да, ты же не местный, законов тоже местных не знаешь. Так вот, запоминай, здесь каждая тварь, каждый куст таит в себе опасность сравнимую с той, в которой мы сегодня побывали. В этом, отделившемся от всего мира, месте происходит такое, о чём ты даже в книгах не почитаешь. Не корчь из себя дурачка и всё будет путём. Ты же военный, в конце концов, должен понимать, что если что-то говорят сделать, значит для чего-то это нужно.
– Да! — Возмутился я. — Я не знаю, что тут происходит и творится, я вообще не понимаю, почему я отрубался летом, а проснулся осенью, или, что тут сейчас за сезон. Я не понимаю, откуда бандиты взялись в том районе, где меня взяли. И я не понимаю, что вы были за отряд, в какие это рейды вы ходили, и что, в конце концов, такое выброс? Я ничего не понимаю!
– Что-то ты слишком раскричался, дружок. На пол тона пониже. И не груби.
– Извини, нервы. — Я понял, что зря выплеснул эмоции на человека, спасшего мою жизнь.
– Держи их при себе. У меня, знаешь ли, тоже нервы, боюсь по более твоих будут. Завтра узнаешь что почём. А сейчас давай сделаем себе кровать, чтобы не заработать воспаление лёгких ночью.
Пока мы спорили, стало совсем темно. Кровать смастерили быстро, мягкой она, конечно, не стала, но на одну ночь сойдёт и такая лежанка. Сразу после сбора, Сокол разжёг костёр. Дров хватило бы ещё часа на два, затем пришлось бы искать новые, делать этого, бродя по незнакомому лесу глухой ночью, не хотелось. Костёр жадно кушал всю предложенную древесину, не придираясь. Он словно лучик надежды, пробившийся сквозь беспросветную тьму, согрел меня, после чего очень нежно уложил спать в тепле, с как будто включенной лампочкой, как в детстве.
Время около часа ночи, Сокол спит как убитый, изредка посапывая. Вокруг настоящая природная тишина. Наш костёр почти угас, редко показывая из-за серого пепла свои язычки, правда, осталось пара дровишек, и я поспешил положить их на остывающие угли. Подул, после чего почти сразу огонь разгорелся с новой силой, пусть ненадолго, но всё, же часик или полчаса будет давать свет и тепло уютному местечку. Ветра уже не ощущал, даже редким сквознячком не пахло, эта таинственная тишь. Такого ещё ни разу не видел, точнее не слышал. Мой напарник иногда выдавал какие-то непонятные слова, видимо снился ему не самый хороший сон. Эти слова он произносил то с иронией, то со злобой и ненавистью, слава богу, этого разговора во время сна оказалось не много.
Мне спать не хотелось, уж слишком много случилось за полтора дня, эмоции били через край. Пусть не по своей воле, но я спал достаточно много времени, благодаря метким ударам по голове. Каждую минуту в памяти отдавались моменты смерти каждого из Птиц, то, как они умирали медленно и мучительно. Но самое непонятное было не как, а от чего наступала смерть. Один из
отряда сгорел заживо, ещё одного разорвало на куски неизвестно чем, третьему повезло, кажется, больше всех. Боль, конечно, ужасна, но смерть оказалось не такой страшной, как у первых двух бедняг. Человек всегда боится того, чего не понимает.Вдруг практически со всех сторон послышались шаги, причём каждый из этих звуков бежал. Кто или что бы это ни были, но они бежали по бокам от меня за плотными кустами, по центру, словно окружая нас. Я медленно и беззвучно подошёл к кровати и взял, отобранную у бандитов, СМГ, достал обойму, проверил свои двадцать восемь пуль и сжал покрепче, дабы не выпала от неожиданности. Шелест листьев прекратился на мгновение, затем снова разошелся по окрестности. "Может звери? — подумал я — Да какая разница, чем бы это ни было, главное, чтобы оно сюда не дошло". Я лёг на кровать с оружием в руках. Неожиданно, Сокол резко дёрнулся, затем перевернулся с одного бока на другой и что-то громко выкрикнул, продолжая спать. Произошло всё настолько быстро, что мои нервы не выдержали, я испугался, и указательный палец автоматически нажал на курок. Сокол как сумасшедший вскочил с веток от столь громкого, по местным меркам, выстрела.
– Что за ерунда? Кто стрелял? Кто стрелял?! — Его взгляд опустился на рукав свитера правой руки. — Твою ж мать, Прибой! Ты совсем, что ли умом тронулся? Какого рожна ты махаешь пушкой направо и налево, да ещё по мне стреляешь, да ещё ночью в глухом лесу, в зоне! Ну, теперь готовься, парнишка!
Сокол потянулся за пистолетом, мне стало не по себе. Атмосфера спокойствия, царившая до моего нечаянного поступка, улетела вместе с выпущенной пулей, становилось горячее с каждой секундой. Мне уже казалось, что мой напарник готов меня пристрелить, поэтому стоял наготове к любой возможной ситуации. Как я мог думать такое? Ответ очевиден.
Сокол достал пистолет, во мне снова поселился страх обречённости, пересчитал патроны внутри, после чего сказал. — Готовься отстреливаться. Сейчас будет ну очень весело, дружок.
– От кого? — Спросил полу дрожащим голосом.
– Да какая разница, теперь! Как так можно было сделать вообще?
– Я не хотел, честно.
– Ну конечно, честно. Ещё бы ты специально сделал такое.
– Что теперь будет? — Голос слегка охрип от вины.
В этот самый момент раздался собачий лай. Вся стая, бродившая неподалеку, подала сигнал к началу того, что они собирались сделать. Словно почуяв очень вкусный кусок мяса, те рванули вперёд брать наше лежбище. С каждой секундой их лай становился всё отчётливее. Шелест гнилой листвы под лапами неизвестной дикой животины приближался к нам.
Сокол показал на ели. — Познакомься, дикие кабаны. Любят щипать травку, прикусывая глупой человечиной. Готовься драться на смерть, и только после этого извлечёшь урок правил поведения в зоне. — Посмотрел он на меня.
Намёк понятен, но как я смогу извлечь урок, если не выживу в предстоящем смертельном сражении. Сосредоточиться перед лицом неизвестности оказалось сложной задачей. Голова забита не тем чем надо, сердце лихо отплясывало в груди, отдаваясь чуть ли не в ушах.
Со словами Сокола из места, куда напарник показал, рвануло три свиноподобных существа размером с трёх годовалого бычка каждый. Морды у них такие же, как у обыкновенных кабанов, только клыки раз в пять больше, похожие на бивни маленького слонёнка, а вот всё остальное существенно отличалось от оригинала. Первое, что бросилось в глаза, так это их тела. Мощные, здоровые, они могут, сбить человека даже не напрягаясь, а если последний попадёт под этот мини поезд, то пиши, пропало, как минимум лишиться ног на ближайший год или два, вдобавок переломать все рёбра раз плюнуть. Лапы у этих тварей очень перекачены мускулатурой, не удивительно, тащить такую тушу сутки на пролёт. Завершали строение этого существа острые как колья копыта, которыми эти твари, буквально, вкалывались в землю сантиметров на десять. Непонятно, как они могли бегать с такой опорой, но кабаны бежали прямо в нашу сторону словно обезумевшие, залив глаза красной пеленой наживы. Либо мы, либо нас.