Чтение онлайн

Последний из присутствующих, граф Ермолинский, решил не тратить время на колкости. Откинув со лба длинные светлые пряди волос и сверкнув своим орлиным взором, он предложил:

— Давайте о деле. Как думаете, это он свернул шею демону сегодня утром? — в центр стола, под самую лампу, полетела фотография Ивана Ронина.

— Если не он — то кто тогда? Я других людей, что убивали демонов голыми руками, не припомню, — Загоровский облокотился на стол, подперев подбородок обеими руками.

Воробьёв напряжённо думал. Нет, не было сомнений в том, что именно Ронин убил демона — даже видео с камер имелось. Граф

посмотрел его по пути на тайную встречу.

Дело было в другом. Двадцать лет назад по всему миру разлетелась новость — около сотни магов, что работали с ангелами всю свою жизнь, были найдены мёртвыми в лесном лагере. Массовое самоубийство ядом на тайном слёте величайших магов, что смело могли звать себя светлыми и рассчитывать на месту в Раю. И вдруг все они взяли билет на ближайший рейс до Ада. Слухи ходили разные. Истина же была такой — вся сотня совершила самопожертвование, чтобы призвать из Преисподней душу, что сохранит воспоминания обо всех демонах и поможет миру избавиться от этой греховной чумы. До сегодняшнего дня их жертву считали напрасной.

Однако полной уверенности у Воробьёва не было:

— Если это он — нам следует с ним встретиться и спросить прямо, помнит ли он что-то про Ад. В этом был весь смысл, не так ли?

— Я вполне готов его принять. Но всё же хотелось бы быть уверенным полностью, что это не ошибка, — граф Булычев откинулся на спинку стула, покручивая пальцем прядь своих волос.

— Какие ваши предложения? — граф Ермолинский впился в Булычева немигающим взглядом.

— Я отправлю к нему одну из своих девочек. Она последит за пареньком и прикроет его, если вдруг что случится, — хрустнув похожими на паучьи лапки пальцами, Булычев продолжил: — Ведь не только мы будем рассуждать в таком ключе. Демонологи со всего Смоленска… Даже всей России сделают парня целью номер один, если он тот, кто нам нужен.

— Вы правы. Но я настаиваю на том, чтобы каждый из нас направил лучших людей на защиту Ронина. Приглядим за ним, и при первых же подозрениях на то, что это Тот-кто-помнит, возьмём его под свою опеку, — слова Петра Павловича по итогам встречи стали тем самым общим знаменателем, что устроил Совет Четырёх.

Вокруг — пылающая равнина, напоминающая одновременно и марсианскую поверхность, и Помпеи в день извержения Везувия. И так от горизонта до горизонта. С редкими скалами на пути.

Каждая из скал — крепость демонических ублюдков, в которых они веками мучали души грешников. Но этому скоро настанет конец. Спустя сотни или даже тысячи часов, но мы всё равно отобьём эти скалы. Мы бессмертны — и они бессмертны. Но нам, душам, терять в Аду ничего. Каждая секунда наполнена болью. В вены словно залито битое стекло, лёгкие разрывает на части от бесконечного серного удушья. Но мы не позволим, чтобы нас касалась боль от нескончаемых унижений. От обращения, как со скотом. Мы грешные души, но всё ещё люди. И мы поборемся за это чёртово пекло! Хотя бы ради того, чтобы увидеть сверкающие копыта своих бывших мучителей, убегающих в страхе.

И нас, и их — миллионы. Но демоны — привыкшие истязать беззащитных палачи. А людские души оттачивали навыки войны и выживания всю свою жизнь до загробного мира. Мы стоим плечом к плечу в пылающей огнём расселине, укрытые

от стрелков Сатаны.

Я поднимаюсь первым, с горящим от воли к борьбе сердцем, и махом руки указываю на ближайшую из залитых стекающей лавой скал:

— Вы знаете, что делать! Мочи козлов!!!

В едином порыве тысячи душ поднимаются из своего горящего укрытия и начинают отчаянный забег. Каждый из нас вопит во всю глотку — так, что стены крепостей на всём круге Ада содрогаются от нашего крика.

На равнинах расцветают один за другим взрывы, выкашивая разом сотни моих верных товарищей. Не беда — куда они денутся из Преисподней? Проснутся в своих камерах и снова в бой. Каждая секунда загробной жизни должна быть посвящена этой борьбе за саму нашу человеческую суть — гордую и несгибаемую.

Неважно, кем ты был в своей жизни — здесь, на Войне Воли, каждый из нас брат или сестра другому. Нас убивают, и мы лишь с большей злобой бьём бессмертного врага в ответ. Потому что его хоть и нельзя убить, но возможно победить. Три отбитых круга Ада лучшее этому подтверждение. И мы будем теснить ублюдков до тех пор, пока я лично не обломлю рога Повелителю Ада.

Подбадривая себя — подбадриваю братьев и сестёр, издавая клич, которого враг боится до дрожи в своих мохнатых коленках:

— Волей победим!

— Согнём их нашей волей!!!

Рёв ведомой армии разносится раскатом грома. Демоны стреляют, но уже не целясь. Мы их раздавим!

Ударом ноги сношу две каменные плиты, которые силятся удержать хилые бесы. Жалкое мясо, что задержит нас лишь на секунду. Коридоры и лестницы окрашиваются кровью врагов и товарищей. Бежим вверх, всё выше, навстречу хозяину твердыни.

Рыцарь или барон Ада? Судя по упорному сопротивлению — никак не меньше графа. Он может доставить нам проблем, но ничего страшного — и не таких уродов смешивали с грязью!

Увенчанные рогами черепа раздавливаются руками, словно спелые фрукты. Я по локоть в демонической крови. И я уже иду к дверям, ведущим в покои хозяина крепости. Ещё один удар ногой — и каменные плиты вылетают в рыцарей ада, что своими телами закрывают…

Огромный, краснее крови, с рогами в форме жуткой короны. Никаких сомнений — это герцог. С криком бегу на его когтистые лапы и…

— А-а-а! — с криком подскочил я на кровати, обливаясь холодным потом и трясясь всем телом.

Японки вокруг меня вскочили с криками, напуганные. С ничего не понимающим видом. Я заозирался, готовый порвать на лоскуты любого, кто мог оказаться демоном. А почему?..

Кровь медленно стала остывать, и я, кажется, пришёл себя. Хана, Ако и Юко смотрели на меня так, словно бы увидели поднявшегося из гроба покойника.

— Ваня, как ты? — подалась вперёд моя сестра. Глаза заплаканные, в трясущихся руках насквозь мокрый платок.

— Я?.. Хер его знает… Что за хрень со мной произошла? — прочие вопросы, например, как я оказался в своей постели, подождут. Надо понять сперва, что вообще творится.

— Я не знаю. Ты только-только успел вызвать фамильяра… — в глазах моих ощутимо полыхнуло пламя, когда я вспомнил рогатого ублюдка перед собой. Девушки отшатнулись от кровати. Значит мне точно не показалось: — … И ты его убил одним махом. Потом…

Хане явно тяжело было вспоминать произошедшее, но она пересилила себя и продолжила: