Чтение онлайн

— Тут всё из-за одной тонкости. Ангел сам помогает тому, к кому он привязан. Демон же подчиняется хозяину полностью. На решение ангела уйдут секунды, за которые тебя могут убить. Тебе придётся вести очень хорошую жизнь, чтобы у ангела-фамильяра не было сомнений в твоих действиях.

— Надо же. Я этого не знал, — в школах объясняли кое-что насчёт фамильяров, но далеко не всё. Некоторые вещи точно замалчивают, и сестра подтвердила эту мою догадку.

— Во многих странах не говорят об этом. Не хотят распространения демонов. Они иногда ведут себя не так, как их просят, — зато вот об этом вещают из каждого утюга.

— Я читал, что у арабов с этими демонами несколько проще.

— А

как они с ними борются? — спросила Фудзивара, явно никогда не интересовавшаяся Ближним Востоком.

— Замеченных в связях с демонами лишают силы и забивают камнями. До смерти, разумеется, — японка вздрогнула и побледнела. Видимо, представила себя на месте казнённых.

— Какой ужас…

— Зато практически нет демонологов. По прикидкам учёных, среди них больше всего тех, кто попадает в рай. И ангелы им помогают охотнее, если верить слухам. Как видно, против демонов работают только радикальные методы, — Фудзивара смотрела на меня с явным неодобрением.

— Только не говори, что ты их поддерживаешь.

— Их страны — их законы, — пожал я плечами. На этом разговор себе изжил, и тема больше не поднималась.

Неделя до призыва фамильяра пролетела как один миг. Я облюбовал для утренних пробежек Лопатинский Сад с цветущей сакурой. Деревья были подарены Смоленску в год открытия «Смоленск Будакан», около двадцати лет назад. Вклад смолян в продвижение японских боевых искусств по всей стране оценили так высоко, что некоторые из деревьев были привезены аж с территории императорского дворца в Токио! Хотя и без деревьев с красивой — под стать цветкам — историей было на что посмотреть. К сожалению, Рёто бегала в другое время, и компанию мне составляла только одна из близняшек — Ако. Зато, можно сказать, что мы с ней подружились из-за этого.

С Рёто выходило поговорить нечасто, но это были приятные минуты, заставляющие меня забыть ситуации с Асей. Я написал ей, что переехал в Смоленск. Она наконец перестала хранить молчание и ответила: «Я тоже переезжаю. В Вязьму. Отец выдаёт меня замуж за Олега Каширина. Прости, что не сказала тебе сразу. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.» Меня это порядком разозлило. Взбесило даже. Но ничего не попишешь. Я смирился с этим, восприняв наше расставание как знак, что мне и правда место в Смоленске. Хотя пытался писать ей ещё, но улетел в чёрный список, что меня добило. Неприятно это всё, конечно, и осадочек остался неслабый. Но так уж вышло. Придётся стиснуть зубы и перетерпеть всё то, что кипело внутри. Как и в прошлой жизни.

И наконец настал этот день. Судьбоносный, меньше о нём и не скажешь. День призыва фамильяра. Конечно же, как и во все дни с важными событиями, всё валилось из рук и шло не по плану.

Проснулся я не от будильника, что был выключен мной в полудрёме, а от настойчивого стука в дверь. Недовольно посмотрев на время, я вскочил с кровати. Ещё полчаса — и я опоздаю даже концу призыва.

Наспех одевшись и закинув в желудок пару бутербродов, я помчался к машине. Не к своему «Коррадо», а арендованному Фудзиварой «Мерседесу», где меня уже ждали сестра и близняшки. Юко сидела за рулём, и как только я уселся на пассажирское кресло, девушка вдавила педаль газа в пол. Чудом избежав пары аварий по пути, мы добрались до места проведения церемонии призыва буквально за десять минут до окончания. Не успели бы — пришлось бы ждать целый год.

Пробежавшись от стоянки до величественного готического здания, выстроенного на месте соприкосновения реального и загробного миров, я добрался да главного зал с помощью одного из работников. Облачён он был, как и все прочие, в длинную чёрную рясу. Интерьеры Храма Призыва напоминали собор — всюду фрески, изображавшие

сюжеты о соприкасании Рая и Ада с Землёй.

Последние из призывавших как раз заканчивали свои ритуалы с заключением контрактов — все с ангелами, как на подбор. Странными, светящимися фигурами с крыльями, всех форм и размеров. Описать увиденное мной невозможно. Осознать — тоже крайне тяжело. Можно было сказать только то, что Изекеииль был очень близок в своих описаниях.

Я по указанию жреца в белой рясе и с седой бородой по пояс, вышел в центр зала, к странной пентаграмме, опоясанной по кругу сотнями рун.

— Кого вы будете призывать? — спросил меня главный жрец.

Вот он. Час икс. Момент истины. Точка невозврата. Собравшись с духом, я положился на рекомендацию сестры и ответил:

— Демона.

Жрец посмотрел с неодобрением, но продолжил церемонию как положено. Прогрев нож над огнём, он дал его мне в руки.

— Пары капель крови будет достаточно, чтобы привлечь демона, что сочтёт вас достойным хозяином. Как только он явится — дайте ему опробовать свежую кровь из надреза. И не забудьте прочесть заклинание…

Тут у меня голова пошла кругом. Но вроде как всё запомнил и проговорил несколько раз про себя. Для пущей уверенности.

Проколов палец, дождался, пока капли крови упадут на край пентаграммы. Спустя пять секунд в центре разгорелось пламя. Жаркое, алое, страшное. И… знакомое.

Из огня появился крупный, похожий на человека демон с чёрными глазами, когтистыми лапами и похожими на небольшую корону рога. Вдохнув полной грудью воздух, он пошёл на меня, стуча копытами и размахивая хвостом.

Окружающие в зале ахнули. Похоже, это непростой демон, а очень даже сильный! Я очень доволен. Осталось дать ему попробовать свежей крови да прочитать заклинание контракта. Только что это за странное чувство в груди?..

Стоило гостю из Ада подойти для заключения контракта к краю пентаграммы, как мои руки сами собой легли на его рога. Резким движением я повернул демону голову до характерного щелчка, и тот, рухнув на пол, стал гореть и истаивать дымом.

Граф Воробьёв, оставив охрану позади, шёл по длинному тёмному коридору. Он уже опоздал на экстренно созванную встречу, но срываться с быстрого шага на бег себе позволить не мог. К тому же, попытайся он ускориться ещё — непременно запутался бы в полах своего похожего на судейскую мантию белого одеяния.

В круглом тесном зале с таким же круглым столом с единственной лампой в центре комнаты уже сидели трое коллег Петра Павловича — самые могущественные люди Смоленской области из числа тех, что избегали в своей жизни лёгких путей. Те, кто всегда опирались на силу ангелов, и положили свою жизнь на то, чтобы избавить хотя бы вверенные им земли от демонического присутствия. Сами себя они никак не называли, но среди приближенных за собраниями этих людей закрепилось неофициальное название — Совет Четырёх.

— А мы вас уже заждались, Пётр Павлович, — граф Булычев, напоминающий своим видом увенчанную русыми кудрями прямую палку, пронзительно смотрел на опоздавшего своими серо-стальными глазами.

— Чаю не желаете? Печенье, увы, закончилось пять минут назад, — с глубоким голосом вторил Булычеву граф Загоровский. Полная ему противоположность — низкий и толстоватый брюнет, что даже усы свои, казалось, стрижёт под линейку. Насмешливые зелёные глаза кололи взглядом, словно кактус.

— Извините, господа. Был в отъезде, поздно узнал новость, — распинаться и раскланиваться с извинениями он мог и на официальных мероприятиях. Здесь же была встреча тех, кто друг друга знал с самого рождения.