Чтение онлайн

– Ррричи, - сказал Билл.
– Помоги мне с Бббеном. Он... Ричи присоединился к нему, затем Стэн и Майк. Вчетвером они поставили Бена на ноги. Эдди подошел к Беверли и неуклюже положил свою здоровую руку ей на плечо.

– У тебя здорово получилось, - сказал он, и Беверли залилась слезами.

Бен сделал два спотыкающихся шага к стене и прислонился к ней перед тем, как снова упасть. Голова его была легкой. Краски мира то возвращались, то снова уплывали. Его тошнило.

Затем он почувствовал рядом руку Билла, сильную и успокаивающую.

– Ччто, пплохо, Ссоломенная Голова?

Бен заставил себя посмотреть на свой живот. Он нашел, что выполнение двух простых действий - наклон шеи и прикосновение к разрезу

рубашки - потребовало больше мужества, чем ему нужно было, чтобы войти в дом. Он ожидал увидеть половину своих внутренностей у себя на животе, как гротескное вымя. Вместо этого увидел, что поток крови течет ленивым ручейком. Оборотень ранил его глубоко, но явно не смертельно.

Ричи посмотрел на разрез, который круто спускался по груди Бена и исчезал справа над желудком, затем прямо в лицо Бену.

– Он едва не пустил твои кишки на подтяжки. Ты это знаешь?

– Не трепись и катись, - сказал Бен.

Они с Ричи внимательно посмотрели друг на друга, изучая, затем разразились истерическим смехом в одно и то же время, брызгая друг на друга слюной. Ричи взял Бена за руки и толкнул его назад.

– Мы побили Его, Соломенная Голова! Мы побили Его!

– Мы ннне пппобили Его, - сказал Билл сурово.
– Нам ппросто ппповезло. Давайте вввыходить, ппока Оно нне ррешило ввернуться.

– Ккуда?
– спросил Майк.

– К Барренсу, - ответил Билл.

Беверли подошла к ним, все еще стягивая блузку на груди. Ее щеки были ярко-красными.
– В штаб? Билл кивнул.

– Дайте мне кто-нибудь рубашку, - попросила Беверли, покраснев еще сильней. Билл внимательно посмотрел на нее, и кровь мгновенно прихлынула к его собственному лицу. Он быстро отвел глаза, но в этот краткий момент Бен успел испытать гнетущую ревность.

В одну единственную секунду Билл узнал ее так, как знал раньше только Бен.

Остальные тоже посмотрели и затем отвернулись. Ричи покашлял в руку. Стен покраснел. Майк отскочил назад на шаг-два, как будто действительно напуганный припухлостью маленькой белой груди, просвечивающей под ее рукой.

Беверли вскинула голову, отбросив назад спутавшиеся волосы. Она все еще была красной, но лицо ее прояснилось.

– Я же не виновата, что я девочка, - сказала она, - или в том, что я становлюсь большой. Кто-нибудь даст мне рубашку?.

– Кконечно, - сказал Билл. Он снял через голову свою белую футболку, обнажая свою узкую грудь, торчащие ребра, загорелые, веснушчатые плечи. Вввот.

– Спасибо, Билл, - сказала она, и на какой-то момент их глаза встретились. На этот раз Билл не отвел взгляд. Он смотрел твердо, по-взрослому.

– Ппожалуйста, - сказал он.

Удачи тебе. Большой Билл, - подумал Бен, и отвернулся от этого взгляда. Он причинил ему боль, делал больно там, куда ни вампир, ни оборотень никогда не смогли бы попасть. Но в то же самое время была такая вещь, как правила приличия. Слова он не знал, он понимал их смысл. Смотреть на них, когда они глядели друг на друга вот так, было бы так же неприлично, как смотреть на ее груди, высвободившиеся из блузки, когда она надевала через голову футболку Билла.

Пускай так. Но ты никогда не будешь любить ее так, как я. Никогда.

Футболка Билла доходила ей почти до колен. Если бы не джинсы, которые выступали из-под каймы, было бы похоже, что на ней короткая ночная рубашка.

– Ппойдемте, - повторил Билл.
– Я нне ззнаю насчет вввас, ппарни, но ммне на сегодня достаточно.

Достаточно оказалось им всем.

11

Через час они оказались в штабе, где были открыты и окно, и люк. Внутри было прохладно, и Барренс в этот день был благословенно спокоен и тих. Они сидели, почти не разговаривая, погруженные каждый в свои мысли. Ричи и Бев взад-вперед передавали "Мальборо". Эдди сделал вдох из аспиратора. Майк несколько раз чихнул и извинился. Он сказал, что подцепил простуду.

– Это единственное,

что вы могли подцепить, сеньор, - сказал Ричи довольно дружелюбно, и это было все.

Бен думал, что сумасшедшая интерлюдия в доме на Нейболт-стрит уже кажется сном. Он забудется, сотрется из памяти, - думал он, - как стираются из памяти дурные сны. Ты просыпаешься, тяжело дыша и обливаясь потом, а через пятнадцать минут не можешь вспомнить, что тебе снилось.

Но этого не случилось. Все, что произошло, с того момента, как он пролез через подвальное окно, до момента, когда Билл разбил кухонное окно стулом, чтобы они могли выйти, оставалось ярким и четким в его памяти. Это не был сон. Рана с запекшейся кровью на груди и животе не была сном, и не имело значения, увидит ли ее мать или нет.

Наконец Беверли встала.

– Я должна идти домой, - сказала она.
– Хочу переодеться до того, как мама вернется. Если она увидит меня в мальчишечьей рубашке - убьет.

– Убьет, сеньорита, - согласился Ричи, - но она будет убивать вас медленно.

– Би-би, Ричи.

Билл смотрел на нее серьезно.

– Я верну твою рубашку, Билл.

Он кивнул и махнул рукой, чтобы показать, что это неважно.

– Тебе не влетит, если ты придешь домой без нее?

– Ннет. Они еддва мменя замечают, ккогда я ррядом. Она кивнула, закусив свою полную нижнюю губу - девочка одиннадцати лет, высокая для своего возраста и уже прекрасная.

– Что будет дальше, Билл?

– Я ннне зззнаю.

– Это ведь не кончилось, так? Билл покачал головой. Бен сказал:

– Теперь Оно захочет нас больше, чем когда-либо.

– Опять серебряные пули?
– спросила она его. Он понял, что с трудом может вынести ее взгляд. Я люблю тебя, Беверли.., разреши мне только это. У тебя может быть Билл или весь мир, или все, что тебе нужно.. Дай мне только это, позволь мне продолжать любить тебя, и я думаю, этого будет достаточно.

– Я не знаю, - сказал Бен.
– Мы могли бы, но...
– Он медлил с ответом, пожав плечами. Он не мог сказать, что он чувствовал, как-то не мог это выразить - это было, как в фильме с чудищем, но это ведь не так. Мумия выглядела очень живой.., что подтверждало ее реальность. То же самое в отношении Оборотня - он мог.., мог свидетельствовать об этом, потому что он видел его не в фильме, он чувствовал в руках его жесткие спутанные волосы, видел маленькое, злобно-оранжевое огненное пятно (как помпон!) в одном из Его зеленых глаз. Эти вещи были.., ну.., они были сонно-реальными. А когда сны становились реальными, они уходили из-под власти спящего и начинали жить своей, мертвой жизнью, способные к самостоятельным действиям. Серебряные шарики действовали, потому что эти семеро ребят были едины в своей вере, что они будут действовать. Но шарики не убили Его. И в следующий раз Оно явится к ним в новом обличье, над которым серебро не властно.

Власть, власть, - подумал Бен, глядя на Беверли. Сейчас все было в порядке; ее глаза встретили опять глаза Билла, и они смотрели друг на друга, как потерянные. Это длилось только мгновение, но Бену оно показалось вечностью.

Все всегда стремятся к власти. Я люблю Беверли Марш, и она имеет власть надо мной. Она любит Билла Денбро, и поэтому он имеет над ней власть. Но я думаю, и он начинает любить ее. Может быть, это из-за ее лица, каким оно было, когда она говорила, что не виновата, что она девочка. Может быть, ее грудь, которую он видел всего лишь одну секунду. Может быть, просто то, как, она иногда выглядит при хорошем свете, или ее глаза. Не имеет значения. Но если он начинает любить ее, она начинает иметь над ним власть. Супермен имеет власть, но лишь когда творит добрые дела. Бэтмен имеет власть, но даже он не может летать или видеть сквозь стены. Моя мама имеет власть надо мной. А ее хозяин на заводе имеет власть над ней. Все имеют какую-то власть.., кроме, может быть, маленьких детей.