Оковы Гарпии
Шрифт:
— Со скуки в лазарете уже начал читать Хемингуэя, — жалобно вздохнул солдат, как будто признался в какой-то крамоле. Однако не прекращал смотреть на Габи с лестным восхищением, на что Анджей с толикой мелькнувшего собственничества мягко положил руку ей на талию.
— Габи, позволь вас познакомить: это мой старый друг, сержант Дэниэл Торн. Дэниэл — Габриэлла Паттерс.
Возможно, ей могло и показаться, но он будто проглотил перед ее именем слово «моя». И это явно не скрылось от прекрасно уловившего намек друга, который тут же сменил всю заинтересованность во взгляде на обычную дружелюбную улыбку. Габи порозовела, но отстраняться
— Очень рада знакомству, Дэниэл. Репортер из «Обозревателя» еще не приезжал?
— А, такой очкастенький хиляк с бейджем и блокнотом? — быстро сообразил Дэниэл, о ком речь, кивнул в сторону одного из самых дальних серых корпусов и приглушил голос. — Шустрый малый. Узнав всю суть, сказал, что хочет попробовать сделать парочку снимков там, где содержат буйных пациентов. Мы собираемся разворошить немаленькую навозную кучу, и статья должна содержать доказательную базу.
— В идеале — фото помещений, где проводят электросудорожную терапию, — еще тише подхватил его мысль Анджей. — Думаешь, он сможет туда пролезть? А если охране попадется — все ведь псу под хвост… Может, надо было идти с ним?
— Сильно много народу привлекает лишнее внимание, — Дэниэл взглядом указал на уже косящихся на них пациентов на аллейках и шепчущихся медсестер. — А мы тут гости незваные и не частые. В одиночку у парня шансов больше, и энтузиазма тоже: видимо, его хорошо простимулировала наша птичка высокого полета.
Габриэлла поежилась, ощутив себя не в своей тарелке, но теплая рука на талии действовала успокаивающе. В любом случае, самое худшее, что с ними тут может случиться — если охрана вытурит за территорию ни с чем.
— Мистер Коулман на разговор согласен… Но нас точно пропустит персонал? — спросила она с тревогой.
— А как они могут не пропустить? — пожал плечами Дэниэл. — Это не тюрьма, не психушка. Просто пансион. Посещать проживающих может кто угодно. Да, за стариками тут присмотр и уход, медицинское обслуживание, но если кто из них без диагнозов вроде деменции, опасных для их же здоровья — так и в город могут выехать спокойно. Правда, Коллуэла это не касается, так как он изолирован от общества по решению комиссии, а его диагноз считается угрозой для окружающих.
— А ты вчера тут хорошо пообщался с местными, как погляжу? — заметил Анджей.
Он явно хотел добавить что-то еще, но тут на парковку перед административным корпусом въехала машина: лихой серебристый кабриолет, напоминающий сплюснутый ботинок. За рулем его сидела Мелани, закрывшая глаза от утреннего солнца большими очками в белой пластиковой оправе. Притормозив и заглушив двигатель, она широким жестом стянула с головы пестрый платок из фуляра, и крупные рыжие локоны в беспорядке рассыпались по ее хрупким плечам.
— О. Боже, — послышался благоговейный выдох со стороны Дэниэла, наблюдающего за выходом Мел из кабриолета.
Она же небрежно бросила очки на сиденье, расправила юбку-солнце своего бирюзового платья и улыбнулась подруге:
— Привет, дорогуша! Слушай, я, конечно, все понимаю, но если ты меня позвала в эту глушь просто так…
— Привет, — Габи шагнула к ней навстречу, и девушки приветственно расцеловались в щеки. — Спасибо, что приехала. Поверь, это очень важно, в первую очередь для тебя.
— Ну, допустим, — Мел скептически прищурилась. — Так, твоего сторожевого пса я знаю. А этот очаровательный
джентльмен…— Сержант Дэниэл Торн, мисс, — сам встрепенулся первым Дэниэл, с обаятельнейшей улыбкой кота подхватил протянутую ему в растерянности руку и поцеловал. — Безумно рад познакомиться со столь ослепительной особой…
Мел зарделась, захлопала ресницами, и Габи едва не прыснула со смеху: она хорошо знала подругу, и ее интерес к солдату ощущался в воздухе невесомыми искрами.
— Мелани Трентон, — сама представилась она, незаметно для мужского глаза приняла свой лучший ракурс полубоком и отбросила назад рыжую прядь. — Буду рада, если кто-то объяснит мне, кого мы тут собрались навестить, потому что по телефону я ничегошеньки не поняла. Это как-то касается Нейта?
— Я просто хочу, чтобы ты послушала о нем кое-что, прежде чем снова пригласишь в дом или познакомишь с родственниками, — серьезно кивнула Габриэлла. — Идем?
Они дружно направились по аллейке к одному из жилых корпусов, на который указал Дэниэл. По пути к ним присоединился и парнишка-репортер, с довольством прошептав, что сумел пробраться в процедурный кабинет и сделать фото жутких приспособлений, которые там нашел. Их процессия привлекала все больше внимания, и на входе в корпус пришлось притормозить по требованию охранника. Услышав, что у мистера Коллуэла собираются взять интервью, он даже на секунду растерялся.
— Вы же в курсе, что людям с такими диагнозами нельзя верить на слово? — в этом вопросе слышался и скепсис, и насмешка. — Только время теряете и волнуете других постояльцев. Они у нас тревожные.
— У вас разве есть хоть одно основание запретить нам пройти? — невинно протянула Габи. — Я так понимаю, кроме нежелания самого мистера Коллуэла общаться с прессой, больше ничего остановить нас сейчас не может. Мы не нарушаем распорядок и правила посещений.
— Так-то все верно, — охранник с сомнением почесал подбородок, снова недоверчиво оценивая столь разношерстную компанию и камеру на шее у репортера. — Но я предупрежу руководство и лечащего врача мистера Коллуэла. Доведете беднягу до нервного срыва — а нам потом его отпаивать успокоительными.
В итоге с персоналом сошлись на том, что проходить разговор будет в присутствии медсестры. Только на таких условиях всех пустили в палату — просторную, светлую комнату, скорее напоминающую номер в отеле, где в кресле-качалке у окна читал книгу седовласый старик с редкой белой бородкой, одетый в байковый синий халат поверх пижамы. Габи даже вздрогнула, когда он посмотрел на вошедших поверх очков-половинок травянисто-зелеными глазами, точь-в-точь повторяющими взгляд Нейта.
— О, а я уж думал, вы не придете, молодой человек! — обратился он к Дэниэлу и привстал, чтобы пожать ему руку. — Признаться, до последнего не верил, что кому-то все еще есть до меня дело.
— Мы считаем, что правда должна быть обнародована, даже если прошло немало лет, — отозвался тот и обернулся на собравшуюся у дверей толпу. — Надеюсь, вы не против зрителей?
— Ничуть. Прошу, проходите — надеюсь, всем хватит места…
Мистер Коллуэл казался радушным хозяином, приглашающе указал на приткнувшийся к стене продавленный диванчик, где все, кроме репортера, с комфортом разместились. Медсестра хмуро заняла место в углу палаты, присев на край застеленной зеленым покрывалом постели, а сам репортер придвинул к креслу-качалке стул и достал блокнот.