Оковы Гарпии
Шрифт:
— А вот и ваша дочь, наконец-то, — неестественно дружелюбно улыбнулся мужчина Габи, и по голосу она признала того, кто отдал приказ ее пропустить. — Возможно, у нее будет больше желания сотрудничать?
— Повторюсь в десятый раз, мистер Сандерс: вы не найдете ни в моем доме, ни в офисе ничего из той дряни, про которую орут газетчики. Потому что все это — ложь, и я уже подала вчера иск на «Дэйли Миррор» за клевету. А вам… можете представить, какой счет придется оплачивать вам лично за каждый отпечаток грязных лап на этом паркете.
Тон Элен, сидящей на диване, сложив ногу на ногу, звучал абсолютно спокойно. Она
Ошибается. В кои-то веки.
— Не представляю, какое сотрудничество от меня ждут, — насмешливо изогнув бровь, Габи смерила мистера Сандерса снисходительным взглядом и скопировала позу Элен. — Может, я должна сказать вам, где во дворе закопана черная бухгалтерия «Эйлайн механикал» или мифические договоры с Советами?
Она посмеялась, используя все свои актерские задатки, и улыбка сотрудника Ми-пять померкла.
— А что, нам правда стоит перерыть ваш прекрасный сад? — взял он угрожающие ноты, но Элен даже не моргнула.
— О, будьте так добры. Счет за работу садовника выйдет солидный, — она пригубила чашку с таким видом, будто кофе в разы интереснее любого обыска. — Впрочем, вы и сами понимаете, насколько дорого вам обойдется это унижение героини войны, которой вручал медали лично король Георг.
— Мы выполняем свою работу, только и всего, — мистер Сандерс нервно облизнул губы. — Поступил тревожный сигнал, и мы обязаны проверить…
— Сигнал от Нейта Коллуэла, хотите сказать? — Габи усмехнулась, заметив, как он вздрогнул при упоминании имени. — Много же он вам пообещал? Думаю, как минимум, повышение ранга за столь громкий арест. Но никак не то, что вы будете выглядеть клоуном в глазах всей прессы, которая ждет на улице сенсации и фотографий наручников на Крылатой Элен.
В этот момент наверху что-то звонко брякнуло об пол, и Элен с напускной горечью вздохнула:
— Если это была китайская ваза, подаренная мне Клементиной Черчилль, боюсь, ваши дела совсем плохи, мистер Сандерс.
Он заметно побледнел и глянул поверх ее головы на одного из своих подчиненных. Поднявшись с кресла, мистер Сандерс поспешил обсудить с ним что-то вполголоса, и пока его внимание переключилось, Элен отставила чашку на журнальный столик и повернулась к Габи.
— Ты меня защищаешь, — удивленно прошептала она. — Неужели поняла, что из себя представляет Коллуэл? Я думала, ты уже поешь под его диктовку новые интервью…
— Пусть ему заглядывает в рот другая дура. А я намерена стереть этого мерзавца в порошок, — Габи решительно сверкнула глазами, и ответная тихая улыбка Элен подбодрила ее как никогда.
Боже, она и впрямь ей улыбнулась?
— Кхм-кхм, — привлек к себе внимание мистер Сандерс, вновь повернувшись к дивану, и до крайности удрученным голосом произнес: — Эм, боюсь, произошло недоразумение…
— Вы так называете устроенный бардак? — на грани с весельем спросила Элен, откинувшись назад, и обвела многозначительным взглядом разгромленную
гостиную. — Недоразумение?— Эм… Да… Думаю, нам лучше будет удалиться и решить все вопросы через Вестминстер…
— О, да, вопросов у меня будет масса. В частности, какого черта такие недоумки имеют подобные полномочия.
Элен продолжала посмеиваться, пока оставшиеся ни с чем сотрудники спецслужбы спешно покидали ее дом. Мелькнул в дверях и Анджей, но ему она быстро отдала распоряжение проследить, чтобы все незваные гости убрались, и помочь Норе на втором этаже поставить на место шкафы. Дождавшись, пока в гостиной не останется людей, Элен устало откинула голову на спинку дивана и прикрыла веки.
Взглянув на нее, Габи моментально осознала, что та не спала прошлую ночь и наверняка уже слишком долго на ногах. Щеки окатило румянцем стыда: пока она проводила лучшие сутки в своей жизни, Элен пережила стихийное бедствие. По крайней мере, глубина темных провалов под глазами и несколько новых морщин кричали громче любых слов.
— Если эти твари не разбили бутылку… Налей мне «Макаллан», будь добра, — тихо попросила Элен, чем удивила безмерно.
— Сейчас.
Габи дошла до кухни, с хрустом ступая по просыпанным крупам. Обыск был бесцеремонным, но до початой бутылки на верхней полке серванта безопасники не добрались. Плеснув в бокал виски и кинув льда, Габи вернулась в гостиную и подала напиток Элен.
— Спасибо, — глухо пробормотала та, следом сделав щедрый глоток.
Впервые на памяти Габи она казалась измотанной, и это пугало. Будто дрогнула скала, поддался землетрясению устойчивый материк. Присев напротив Элен прямо на журнальный столик, Габи покусала губу в сомнении, но все же сказала:
— Я не верю, что клевета одного ублюдка могла тебя подкосить. Ты же Крылатая Элен, черт возьми. Легенда. Кошмар нацистов. Прямо сейчас ты встанешь, сделаешь пару звонков — и к утру газеты опубликуют опровержение, а этого Сандреса погонят из Ми-пять.
Элен усмехнулась и открыла глаза, задумчиво повертела бокал в руке.
— Ох, Габриэлла… Опровержения, какой-то хлыщ из госбезопасности, мальчишка Коллуэл… Какая это все ерунда, ты даже не представляешь. Я впервые за долгие годы не чувствую себя под одной крышей с врагом — вот, за что мне правда хочется выпить.
Отсалютовав дочери, Элен отпила еще виски, не переставая улыбаться. Габи передернулась — какой-то частью себя ей хотелось как обычно, начать выпускать шипы, но нечто мутно-застарелое в знакомых с детства черных глазах заставило передумать. Сложив руки на груди, чтобы рана в ней не разошлась снова, только-только заштопанная прозрачными нитями искренности Анджея, она выдавила:
— Ты сама растила из меня врага. Видела его во мне. Все, чего я всегда хотела — быть достойной тебя, великой героини. Быть в фокусе твоего зрения. Чтобы ты обнимала меня, читала сказки на ночь, гордилась моими успехами и возможно, хотя бы иногда, хотя бы чуть-чуть любила. Не стыдилась моего существования, не избегала, не выставляла умалишенной. Была бы мне мамой, а не Гарпией.
Элен шумно выдохнула. Облокотившись на диван, она подперла голову ладонью, продолжая задумчиво смотреть Габи в лицо. Когда-то такое пристальное внимание бы ее смутило или порадовало, но теперь она видела лишь тайную, невысказанную боль, которая звучала и в севшем голосе: