Чтение онлайн

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя, Саймон, за все, что ты сделал для меня и бабушки, и дедушки тоже. — Казалось, это говорит не молоденькая девушка, а умудренная жизнью женщина. — Но теперь все. Мне пора самой встать на ноги и заботиться о себе.

— Что ты такое говоришь? Садись скорее, холодно.

— Нет, Саймон, нет, — она не дала ему взять себя за руку. — Я не вернусь в твой дом.

— Перестань, не говори глупости. Куда ты пойдешь?

— Я… вернусь к дому. Вчера я ходила туда. Дровяной сарай с коровником остались целы, в них сухо.

— Не будь дурочкой, ты не можешь там жить.

— Немного пожить там можно. Потом я наймусь

— Пока не найдешь работу, поживешь у меня.

— Нет, Саймон.

Его поразила властность тона девушки. Перед ним стояла другая Тилли, которая выглядела и говорила иначе. Он знал, что все последние дни она замечала каждое слово, каждый косой взгляд и многозначительный кивок. Тилли с самого начала видела, как относится к ней Мэри, и ее это ранило настолько глубоко, что она отказывалась вернуться в его дом даже в такую мерзкую погоду: весна явно не торопилась со своим приходом. Саймон инстинктивно поднял повыше воротник куртки.

— Где же ты будешь ночевать? — тихо спросил он.

— В коровнике полно сухой соломы, и осталось достаточно дров, чтобы сложить костер, — в голосе ее звучала горькая ирония. — В дровяном сарае есть котел. Не бойся, я проживу. Да и задержусь здесь ненадолго.

Саймон повесил голову. С одной стороны, стремился усадить Тилли рядом и привезти домой, с другой — ему было ясно, что тогда в доме разразится буря. Мэри люто ненавидела Тилли. Еще Мэри оказалась очень проницательной и отличалась умением замечать скрытые чувства, да, на это она была мастерица, чуяла их, как терьер крысу… Но как эта девочка вернется к пожарищу и будет жить в дровяном сарае?.. Хотя, если подумать, там ей будет лучше и, конечно, спокойнее, по крайней мере какое-то время. Однако, если кто-то из этих маньяков в деревне снова возьмется за старое, только одному Богу известно, что может случиться с Тилли. Саймону очень хотелось выяснить, кто замешан в поджоге… Это без сомнения был поджог. Очевидно, Хал Макграт здесь ни при чем, он доказал, что в тот день находился в другом месте. Он заявил, что сразу после смены отправился в Шильдс в литейную мастерскую Куксона за железными отливками для кузницы отца. И Билли Фоггет поклялся, что в то утро он ездил на своей повозке. Он также заезжал к литейщикам, это подтвердил обслуживающий его мастер.

Саймон не сомневался, что когда-нибудь тот, кто устроил поджог, обязательно проболтается, а пока он решил ждать. Саймон даже обрадовался, что Макграт оказался не причастен к этому делу, потому что удалось избежать кровопролития.

— До свидания, Саймон. Не беспокойся обо мне. Со мной все будет в порядке.

— Подожди, — он придержал Тилли одной рукой за жакет, другую сунул в карман, достал деньги и вложил ей в руку со словами: «Бери, тебе пригодится».

Она посмотрела на два соверена и собиралась отказаться, но потом подумала: «Это деньги моего дедушки». Затем поинтересовалась:

— А сколько денег осталось… ну, тех, дедушкиных, ты понимаешь?

Он заметно покраснел и, прежде чем ответить, облизнул сразу ставшие сухими губы:

— Совсем немного, — наконец выдавил он.

Она поняла его смущение.

— Значит, больше ничего не осталось, верно? — мягко спросила Тилли, заранее зная ответ.

— Нет, — со вздохом ответил Саймон. — Хотя должны были быть.

— И давно они закончились?

— Не помню, не так давно, — покачал он головой.

Ответ поразил ее до глубины души. На мгновение она даже лишилась дара речи.

— Я благодарю тебя, — наконец

— Но это глупо, Тилли, — ответил он, отводя ее руку. — На что ты собираешься жить?

Она опустила глаза на ботинки, выглядывавшие из-под старенькой юбки, и стиснула в кулаке монеты.

— Спасибо, Саймон, — она посмотрела на него напоследок и, медленно повернувшись, пошла своей дорогой.

Не успела Тилли сделать и несколько шагов, как он крикнул ей вслед:

— Я загляну как-нибудь на днях, посмотрю, как ты устроилась. Привезу тебе пару одеял.

— Нет, Саймон, — она снова повернулась к нему лицом и решительно покачала головой. — Пожалуйста, держись от меня подальше.

— Не будь дурочкой.

— Я не дурочка! Все будут следить, шушукаться и выжидать.

— Кто будет, кто?

Было глупо задавать подобный вопрос. И он знал, что и она это понимала. Девушка медленно качнула головой и, не говоря ни слова, повернулась и ушла, оставив Саймона в задумчивости.

Тилли жила в сарае второй день. В первый день она навела порядок, прочистила дымоход и развела огонь. Из коровника принесла чистой соломы, а из сарайчика со старыми вещами — сухие мешки. Среди погасших головешек отыскалась сковородка, чайник и еще кое-какая кухонная утварь. В одном месте ее нога провалилась в золу, под которой оказались еще тлевшие головешки. При малейшем шуме она испуганно вскидывала голову. Но в душе ее жил не только страх, к нему теперь прибавился гнев.

В первую ночь, лежа без сна на ворохе брошенной на каменный пол соломы, Тилли представляла, как стоит посреди деревни и выкрикивает гневные слова, обращаясь к притаившимся за опущенными занавесками жителям. И позднее в снах ее не оставляла мысль о возмездии. Девушка вновь видела себя в деревне, на этот раз на окраине, перед домом Макгратов. «Вы убили мою бабушку, — кричала она, — а священнику с миссис Росс испортили жизнь, потому что им никогда снова не испытать счастья. И меня пытались опорочить. Но вам это никогда не удастся. Ни тебе, Хал Макграт, и никому другому. И пусть никто не смеет приближаться ко мне, иначе он за это поплатится».

Рано утром Тилли отправилась в дальний путь, в Джэрроу. Хотя и прерывистый, сон все же немного укрепил ее силы. Когда девушка возвращалась обратно, руки у нее не болели: сумки не оттягивали их, как в прошлый раз, потому что купила она только самое необходимое, Тилли надеялась продержаться до ярмарочного дня, чтобы съездить в Ньюкасл и попытаться наняться в прислуги. Она была согласна на любую работу, только бы уехать подальше от этих мест.

Подойдя к сломанной калитке, Тилли почувствовала, что не одна. Уцелевшая стена дома закрывала от нее задний двор, но она знала, что там кто-то есть. Девушка попятилась к дороге, но тут из-за почерневшей от копоти стены показался Стив Макграт. Она с облегчением перевела дух.

— Здравствуй, Тилли. Я принес тебе пару одеял, там внутри завернуто кое-что из еды.

— Ну что ты, Стив, — она покачала головой. Его забота тронула ее. — Спасибо тебе. Но где ты взял одеяла и все остальное?

— Это не мое. Фермер Бентвуд попросил меня их передать так, чтобы никто не видел. Вчера вечером он все привез, а я спрятал в кустах у ручья, потому что не хотел идти сюда ночью: боялся тебя напугать. Одеяла немного влажные из-за того, что пролежали всю ночь в кустах, — извиняющимся тоном проговорил он.