Чтение онлайн

— Сколько привезли? — прорычал громила.

— Пятнадцать, мазан полковник, — ответил один из них.

— Остальные?

— Ищут.

— Сколько осталось в живых наших?

— Пока не нашли ни одного, мазан полковник.

— Жаль. Этих тупых фамуг я бы подвесил в первую очередь.

— Что прикажете делать с доставленными?

— Обычная процедура, но поместить в блоке дознания. Завтра я ими займусь подробно.

— Будет исполнено, мазан полковник.

Гаюн слегка поморщился от этих криков докладчиков, но, махнув стеком,

— Выходить по одному, — закричал, срываясь на визг, старший конвоя.

Двенадцать человек самостоятельно вышли из автобуса. Каждый тут же был прикован к металлической трубе, вделанной в стену здания. Троих, не способных ходить, охрана вынесла во двор, и, не церемонясь, проделала ту же операцию. Отвечающий за доставленных гаюн вынул из чехла, висевшего на поясе, какой-то прибор. Проведя им вдоль всего строя, удовлетворительно кивнул, глядя на информацию, появившуюся на экране. В здание бедолаг заводили по одному.

Шаман стоял восьмым в цепочке. Отстегнув от трубы, конвой тут же заломил ему руки за спину и поволок в помещение. Прежде чем пленник оказался в камере, ему пришлось пройти три рамки контроля. Техника не подвела. Электронный контроль не выявил активатор голомаскировки, а изъятый чип подтвердил, что он является пленником этого лагеря. Психолог, слегка помятый, появился в камере минут через десять. Камера блока дознания имела двухъярусные нары и была рассчитана на десять человек. Нетрацы заняли верхние части нар и, повернувшись друг к другу лицами, делали вид, что спят. Впрочем, их соседи тоже не блистали красноречием. В камерах блока запрещались любые разговоры.

«Удачно мы сюда попали, — мысленно передал Самум. — Где-то здесь должен располагаться их центральный процессор. Не надо будет заниматься беготней по территории, открывать и закрывать за собой десятки дверей».

«Все равно нам придется это проделать. Мы не сможем просто так исчезнуть из блока. Кто-то должен нас заменить».

«Запись воспоминаний?»

«А что прикажешь делать. Другого варианта я не вижу».

«В наших условиях ненадежно. Если начнут копать глубоко, то правда вылезет наружу».

«А зачем им копать?»

«Да чтобы зацепить хвостик, ведущий к Фронту».

«Любому конвойному здесь понятно, что контингент находился под контролем пси-установки. Что с них взять кроме анализов мочи? Все будут твердить, как заведенные, одно и то же. Разберись, кто, где был и что видел».

«И все-таки они могут это сделать».

«Согласен, могут, и закончим на этом. Эта ночь нам на разведку и подготовку. Если завтра, после допроса, все наши кости останутся целыми, то мы уходим с этапом. А вот если что-то сорвется, тогда не знаю».

«Все в лучших традициях жанра. Начинаем работать».

Через пять минут, исключая диверсантов, все в камере спали таким глубоким сном, что даже дубинка конвоира не смогла бы поднять пленников с нар.

— Камеры и микрофоны отсутствуют, — доложил Самум.

— Здесь они

— Нам повезло, охранник сразу за дверью, — доложил психолог и тихонько поскреб ногтем по металлу.

Его попытка удалась с третьего раза. Заинтересованный странными звуками гаюн, отодвинув заслонку, заглянул в глазок.

— Открой дверь, — повелительным тоном проговорил диверсант, внедряясь в тупой мозг охранника и для убедительности подражая тембру голоса полковника.

Попав под пси-контроль нетраца, в голове у солдата все перепуталось. Начальник находился по ту сторону двери, а следовательно, его необходимо было впустить.

Ключ трижды провернулся в замке, и оба беглеца оказались в знакомом тюремном коридоре.

— Где кабинет начальника лагеря?

— На третьем этаже, — находясь в столбняке, с отключенным сознанием ответил гаюн.

— Проводи нас туда, — прозвучал следующий приказ.

Человек-кукла молча повернулся и двинулся по короткому коридору к входной двери блока. Дважды стукнув в нее кулаком, проговорил: — А-Сак, открой.

— Что там у тебя еще? — отозвался недовольный голос с другой стороны.

— Курево кончилось, — подсказал Самум, прижавшись вплотную вместе с Шаманом к полотну двери, чтобы оказаться в слепой зоне.

— Курево кончилось, — механически повторила кукла.

Глазок в двери открылся, но, кроме застывшей перед ним физиономии напарника, А-Сак больше ничего не увидел.

— Вот доложу капитану, — гремя ключами в замке, приговаривал он, — пойдешь на всю неделю мыть сортиры.

Дверь с металлическим скрежетом приоткрылась, но А-Сат не увидел привычного для него коридора блока. Взгляд охранника уперся в черную непроницаемую стену, после чего его сознание погасло.

— Ты не перестарался? — спросил Шаман, проталкивая впереди себя куклу.

— Дозированно приложил, не бери в голову, — ответил психолог, пристраивая за столом дежурного безвольное тело охранника и придавая ему позу спящего.

— Сознание блокируй.

— Уже. Теперь его ничем не разбудишь.

— Ключ.

— Секунду. — Самум обшарил карманы А-Сата, нашел ключ и, вставив его в замочную скважину ящика, висевшего на стене, за спиной дежурного, открыл дверцу.

— Имеем приглашение быть, — сообщил он, снимая с крючка и перебрасывая командиру пластину для электронного замка.

— Сигнализация?

Диверсант открыл ящики стола.

— Пульта нет. На месте посмотрим.

— Веди в кабинет, — отдал приказ Шаман кукле.

Пустыми коридорами они поднялись на третий этаж, и охранник остановился перед одной из дверей, на которой висела табличка: «Начальник лагеря. Полковник Я-Кас».

— Сигнализации нет, — просканировав дверь, сообщил Самум.

Шаман вставил пластину в щель замка и потянул за ручку. Дверь распахнулась.

— Не быть ему генералом, — произнес психолог любимое выражение Колдуна.