Чтение онлайн

– Говори, – милостиво разрешил Корбин.

– Девочка – живой амулет. Боевой амулет. Она способна накапливать в себе колоссальную энергию. Выплеск способен сжечь целый город. Когда амулет будет полон, я смогу собрать магов Ковена… Использовать для приманки самого себя, собрать их вместе, а потом энергия выплеснется, и ей никто не сможет противостоять.

– Лихо. Одна поправочка. Ты никого не соберешь уже. Девочка, я так понимаю, должна была погибнуть?

– Да. Я не хотел этого, но иначе – никак. Энергия полностью выплеснется только в момент смерти.

Корбин вздохнул, повернулся к Джурайе:

– Ребята, снимите с нее веревки, пусть решает сама, что ей дальше делать. Нам она вреда все равно причинить не сможет, – и, снова повернувшись к некроманту: – Знаешь, я считал тебя мерзавцем, а ты еще и дурак. Когда Учитель рассказал мне то же самое – я не очень поверил. Знаешь, почему? Да потому, что ты сделал амулет из

человека, даже не подумав, что все можно сделать проще. Джурайя, тебя попользовали, как дуру, только ради проверки глупой идеи. Помнишь взрыв в лаборатории? Это рванул экспериментальный амулет, который, будь он полностью заряжен, накопил бы энергии в разы больше, чем ты. И методы защиты от него я тоже рассчитал. Подобные игрушки когда-то были известны, я лишь восстановил древнюю технологию. Думаю, в Ковене народ тоже подобное предусмотрел, так что тебя бы просто принесли в жертву. Извини, конечно, но я хотел еще, чтобы ты услышала, для чего ты была создана, от этого урода. И знаешь, что самое смешное? Что для него все это было лишь игрой.

– То есть? – хрипло откликнулась Джурайя. – Какой игрой?

– Шахматами. Он ведь у нас шахматист – вот и играл в шахматы, используя вместо фигур живых людей. Ты у него шла, очевидно, по разряду ладьи или, может, ферзя – не знаю. Ему не ты была важна, а интересная партия. Развлекался он.

– Я не развлекался, – возмущенно забулькал некромант. – У меня Великая Цель…

И получил хлыстом по лицу.

– Ваша. Светлость, – медленно и раздельно произнес Корбин.

– Ваша Светлость. У меня Великая Цель.

– Усохни, глист. Тебе слова не давали.

– Я должен воссоздать Империю. Светоч цивилизации. Не то жалкое подобие государств, в которых карликовые армии режут друг друга, а Империю! – некроманта, похоже, несло, и даже страх не мог заткнуть ему рот.

– Я сказал, молчать, дятел. Хотя… И кого бы ты посадил на трон?

– Достойнейшего…

– Себя, значит… Я прав?

– Ну, если более достойных не найдется…

– Вот так, Джуня, дедок-то у нас с манией величия. Вполне серьезно верит, что усидел бы на самом верху. А ведь на трон Империи могут найтись претенденты и подостойнее. Вот я, например, – Корбин шутовски почесал живот и скорчил глупую рожу. Потом резко посерьезнел: – А ты знаешь, почему я давным-давно не сделал то же самое? Да потому, что власть – это не только и не столько привилегии, сколько огромная ответственность и тяжелейшая работа. А ты, урод, один раз попробовал добраться до власти – там, у себя, на родине, схлопотал в зубы и сбежал сюда. Теперь здесь попробовать решил? Великая Цель… Да выдумал ты ее, для тебя важна была Партия и выигрыш в финале. Я не целитель, но диагноз тут поставит кто угодно. У тебя – мания величия в чистом виде. Запудрил мозги девчонке, благо она по малолетству совсем еще дура, и решил сыграть в заведомо проигрышную игру. И нарвался на меня. Я, конечно, шахматист слабый, зато по глупой башке шахматной доской могу дать влегкую. Все, скучен ты мне и неинтересен. Отдам тебя Учителю – пусть дальше он сам с тобой разбирается. Джурайя. Все, хватит заниматься ерундой. Едешь домой и, пока Корнелиус из тебя человека не сделает, чтоб из особняка – ни ногой. А то опять вляпаешься, а мне – дерьмо за тобой разгребать…

Это была не обида, не разочарование, не боль… Просто мир вокруг рухнул…

Просто перестало существовать всё, во что верилось раньше…

Просто я умерла, и душа покинула тело, а тело осталось, глухое, немое, неспособное чувствовать…

Просто меня предал единственный человек, которому я верила, которого вознесла на пьедестал и наделила всеми немыслимыми человеческими добродетелями…

Да лучше было действительно сдохнуть, опустошив себя до дна, зная, что отдаю жизнь за человека, который достоин этого. Я была бы счастлива НЕ ЗНАТЬ того, что заставил меня узнать этот… это…

– ИДИОТ! Пингвин надутый! Кто тебя просил!!! Зачем?!! Что, легче стало?! Ткнул мордой в грязь и доволен? Потешил самолюбие? Ненавижу! – боль накатила удушающей волной и выплеснулась в крике, я не думала, что душевная боль выкручивает суставы, душит, жжёт изнутри, разрывает на части не душу, а всё естество… Силы оставляли меня, единственное, чего я боялась – это показать свою слабость этому ничтожеству, которое теперь самодовольно ухмыляется, глядя на мои жалкие и недостойные ЕГО ВАЖНЕЙШЕСТВА страдания. Уйти, уйти подальше отсюда. Куда – не важно… Уйти прямо, на твёрдых ногах, не оступиться, не ссутулиться. Одиночество разъедало меня изнутри. Где-то в глубине истерзанной души голос разума робко подсказывал, что виноват тот, кто предал… Но… Я ведь ничего не значила для них ОБОИХ – для человека, заменившего мне моего безвольного отца я была лишь источником силы, средством водрузить

на императорский трон своё морщинистое седалище, для второго – утробой на ножках, помехой в делах, тупой крестьянкой, путающейся под ногами и роняющей время от времени графскую честь. Я, может быть, и крестьянская выскочка, но ведь всё же человек, а не вещь. Я могла умереть с чувством собственного достоинства, а не раздавленным червем у ног великих вершителей человеческих судеб, каковыми они считали себя. А в этом виноват только ОН… А я уйду, и не дам им увидеть моих слёз… Они этого не достойны. – Да пошли вы… Оба…

Собрать в пучок остатки сил, сохранить гордость, уйти красиво… Боже, как же я устала. Устала жить, ждать смерти после каждого выплеска, бороться, доказывать самой себе своё право на жизнь, а в итоге стать… даже не КЕМ – ЧЕМ! – оружием. Оружием страшной, разрушительной силы. У меня осталось одно единственное желание уйти из этой жизни, больше никого с собой не прихватив. Пусть сами убивают друг друга. Своими руками. А я просто хочу перестать быть, потому что очень сильно устала…

Ещё несколько шагов – больше не протяну. Лечь. Закрыть глаза. Расслабиться. Думать о приятном. Открыть канал. Заземлиться. Дать силе течь спокойно. До капли. Ломая все барьеры, такие ненужные сейчас. Не выплёскивать всё разом – вдруг что-то оставлю? А на вспышку набегут, спасать начнут… Оно мне надо? Тихо-тихо льётся сила, выжигая землю… Я несу смерть всему, к чему прикоснусь, даже таким нематериальным понятиям, как ИДЕАЛЫ. Выжженная земля… это пустяки по сравнению с выжженным сердцем. Только бы не отключиться раньше, чем кончится сила. А то сработают защитные силы организма, оставят капельку силы, тлеющий уголёк… Не нужно продлевать агонию. Мне некуда возвращаться. Тьма наступает…

События развивались стремительно и неожиданно. Неожиданно прежде всего для Корбина, застывшего изваянием посередине зала и в недоумении глядящего на закрытую дверь перед собой. Сзади двери с треском распахнулись, и в них влетел очень неожиданный коллектив – сам Корнелиус, собственной персоной, судя по взмыленной физиономии он бежал всю дорогу от портала, таща за собой Элию. Сзади их догоняли Веллер и Прим, а влетев в залу, все остановились как по команде. Взгляд полный ужаса на старую крысу-некроманта, связанного и со следами пыток, не амулет под стулом, к которому тот был привязан, на красного как рак графа…

– Она уже знает? Твоих рук дело?!! Идиот! – это Корнелиус. Что это с ним?

– Где ОНА? Куда вышла? – это Элька, как всегда, по существу. Не успел поднять руку и показать пальцем, как она уже выметнулась следом за пять минут назад скрывшейся подругой.

– Прим, Веллер – работаем в полную силу. Главное – успеть. А там удержим как-нибудь… – это что, они собрались ловить юную хамку? На черта она им сдалась? Странно… Исчезли за дверью в одну секунду. С чего такая резвость? И никому не интересно, что некроманта он всё же уделал. Обидеться, что ли?

…Элька бежала со всех ног, и вдруг остановилась в нерешительности – под ногами начинала чернеть и дымиться трава, впереди – выжженный круг земли, а в центре – раскинув руки и откинув голову, лежала Джурайя. Если бы не окутавшее её голубоватое свечение, можно было подумать, что она спит… А если бы не серое безжизненное лицо, можно даже подумать, что она жива… Наплевав на горящую землю, Элька бросилась к подруге. Упав рядом с ней на колени, она подняла безвольно откинутую голову и заговорила… Никогда до этого она не применяла своего дара к родным и близким, но сегодня можно было солгать, предать, зачаровать… Лишь бы убедить её остаться… Подоспевшие Прим и Веллер плели заклятия, закрывая канал, Корнелиус накачивал безжизненное тело донорской энергией. Сколько времени прошло? Минута? Или бесконечность?

– Зачем? Я ведь почти успела?… – в распахнувшихся глазах застыла боль.

– Дурочка! – Элька прижала к себе невесомое тело подруги, укачивая её, как маленькую – Как ты нас всех напугала! Цень, собака серая, меня в транс… Адриса некротическим ударом шибанул… Хорошо, хоть Корнелиус вовремя успел – и к Адрису, и к тебе вот… Мы же через временный портал рванули, выпали, как варёные медузы, падаем, друг друга поднимаем, в ушах вата, в глазах двоится, только бы успеть… Успели вот. Ты знаешь, как дядя Кор убивался, говорил, что надо было тебе сразу всё рассказать, а он боялся… Именно этого и боялся. Поэтому и не сказал, а потом чуть сам себя не проклял с горя, еле остановили… Будете с Адрисом в одной комнате лежать, пока не поправитесь. За ширмочкой. Веллер вас лечить будет, а я сахаром кормить. И не надо делать удивлённые глаза. Он ведь теперь почти как ты выглядит – труп неходячий, только глазами зыркает, и то редко. Ничего, были бы кости, мясо нарастим…