Охота на невесту
Шрифт:
Через три дня армия де'Карри покинула ограбленный до нитки город и, довольная, отправилась домой, праздновать и подсчитывать прибыль. Прибыль была немалая, поэтому и настроение было приподнятое. Веллер, например, ходил в радостном обалдении – Корбин сказал, сколько ему, как походному целителю и чуть-чуть боевому магу причитается, какова его доля добычи. Теперь Веллер не мог понять, почему это он раньше не занялся военной карьерой – на деньги от одного этого похода он мог купить себе небольшое поместье, а ведь Корбин считал по самому минимуму. Правда, вначале молодой маг пытался проявить скромность, говоря, что какой из него боевой маг? Да и лечить почти никого не пришлось. Корбин лишь рассмеялся в ответ: "Амулеты взрывал? Взрывал. Щеки надувал? Надувал. Значит, заработал. Потом буду тебя всерьез натаскивать, а сейчас считай это авансом".
Сам же Корбин, закончив с делами, отправился в столицу – надо было поставить в известность короля об изменении внутриполитической карты королевства.
Насколько все-таки предсказуемы люди. Всего-то пара фраз, правильно составленных и сказанных в нужный момент, и вот разбойники уже режут друг друга, не понимая даже, что тем самым они питают ЕГО силу. Пешки, не более, их не жаль, а польза от них есть, пусть даже такая…
Двести лет назад ему бы не потребовалось стравливать их, чтобы впитать посмертную силу – он просто выпил бы ее, оставив пустые оболочки. Увы, те времена давно канули в лету – жестокая схватка с магами Ковена, стоившая жизни одному магу высшего и трем магам первого рангов, закончилась его поражением. Он предвидел это – по его собственным расчетам, его шансы на победу при тех раскладах были не более двадцати процентов, однако избежать схватки он не смог. Увы, нелепая случайность – деревня, в которой он решил перехватить своих противников, как оказалось, за месяц до схватки вымерла от черной смерти, оставив его без источника силы. Какая подлость! Вместо того, чтобы ударить внезапно, со всей своей немалой мощью, поражая выходящих из порталов противников, когда они еще дезорганизованы и слабы, ему пришлось драться только с тем, что у него было запасено на крайний случай. Ну и еще амулетами, которые он не любил и в изготовлении которых был не слишком силен. Поэтому, вероятно, маги высшего ранга перебивали их действие, практически не напрягаясь. Единственный по-настоящему сильный амулет, точнее, артефакт, передающийся от отца к сыну, его посох, отдал почти всю силу, защищая хозяина, но всего этого было слишком мало. Вполне закономерно, что сил не хватило, и его просто смяли. Он едва успел бежать, но заковыристое заклинание одного из противников достало его в самый последний момент, практически заблокировав канал и лишив его, Гроссмейстера, сил.
Он долго, по крупицам восстанавливал свои возможности – и все равно то, чем он мог распоряжаться сейчас, было крохами, тенью былого величия. Впрочем, сейчас процесс шел уже быстрее, а с накоплением энергии все более удавалось восстановить канал. Еще десяток-другой жизней – и ему не потребуется больше управлять пешками. Они будут покорны его воле и сами с радостью отдадут самое ценное, что у них есть – свои жизни…
Между тем побоище закончилось. Последний уцелевший разбойник, пошатываясь от полученных ран, опираясь на иззубренный, окровавленный меч, шагнул к Гроссмейстеру.
– Ну что, старик…
Договорить он не успел. Резной посох с неожиданной силой опустился на его голову, прервав никчемную жизнь. Глубоко вздохнув, старый некромант впитал ее и бодрым шагом пошел дальше.
Глава 12
– Далеко ли собрались? Чего так быстро, даже не погостили? – голос, прозвучавший сзади, заставил Джурайю испуганно встрепенуться. Ерунда какая. Я что преступница? – с запоздалой злостью подумала она, приторачивая последний тючок к седлу кобылы.
– Я ничего не украла учитель, одежда лежит в комнате. Но нам надо ехать…
– Чего-й то? Вроде собиралась на обучение остаться, на подружку твою у меня тоже большие планы, а вы подхватились – и бежать. Ни тебе спасибо, ни графу здрасьте, ни нам досвиданья…
– Всё дело в графе, – со слезами в голосе ответила Элька. – Он Джульку казнит точно, если здесь застукает. А я слово дала, что её не брошу.
– А ты, уникум? Тоже слово давал? – ворчливо дознавался Корнелиус, раскачиваясь с пятки на носок.
– Дядь Кор, пойми ты. Хороший ты человек, хоть и маг. Душевный. И девчонки тебя полюбили, и я привязался, чего скрывать. Но раз они едут – и мне придётся. Пропадут ведь, сами знаете, как баб одних в путь снаряжать. Они и лиги не проедут, встрянут в беду – это ж несчастья ходячие.
– Мда… Нехорошо, девушки, сами бежите, хорошего человека с хорошего места срываете. И толком не объясняете, где вам граф в тапочки нагадил… – Джурайя прыснула, не смотря на невесёлую ситуацию.
– Не он, мы нагадили. Причём неоднократно. Он же ваш любимый ученик, вы в курсе. Я – та самая невеста, которая сбежала. – Джу тяжело вздохнула и продолжила, – В трактире, оказывается, тоже он нас поджидал, а мы думали бандиты, насильники. Бабахнули ему амулет – ценную вещь, между прочим, получается – опять унизили… Коней вот увели – от него, между прочим, сматывались, а потом даже слуги анекдоты рассказывали, как пришёл его сиятельство граф за племенными жеребцами с кобылкой, а конюхи только руками разводят. А если он за нами аж до сюда добрался, до чего же он разозлился, представляете?
Нельзя нам ему показываться. Четвертует всех, а Адриса ещё и кастрирует…Адрис нервно дёрнулся и стал и утроенной энергией седлать последнего коня. Самым неожиданным было то, что Корнелиус хохотал до слёз, когда дослушал до конца трагическую историю злоключений беглянки. Троица почтительно дожидалась конца очередного приступа гомерического хохота, Корнелиус вытер слёзы, помахивая кистями рук, давая знак всем помолчать.
– Ну вот что, дети, рассёдлываем лошадушек, такие скотинки и мне в хозяйстве пригодятся. Ну, насмешили старика, ну, потешили. Давно так не смеялся. Вы что, забыли? Вы МОИ ученики, как и Корбин. И вам ничего бы не грозило, даже если бы он надумал раздать всем сестрам по серьгам. А он то и думать забыл! Он жениться ещё в трактире передумал, кстати, Джуня, дочка, он тебя и в глаза не видел, и искренне уверен, что его невеста с каким-то голубцом спуталась. А невеста у нас, хе-хе… Элечка получается! Вот такая рокировочка… Нет, ну я конечно объяснил Любимому Ученику степень его заблуждения, он так хохотал, что даже коников простил, да и от женитьбы так категорично не отказывается. Спокойно, девочка, спокойно. Теперь только если ты не против – запомни, ты МОЯ ученица, а это дорогого стоит. И не забывай. Ты этому дурилке картонному жизнь спасла. Все войны континента прошёл – только поцарапался, а в учительской лаборатории чуть ласты не склеил. Кстати, как ты его вытянула-то? Этого мамонта три здоровых мужика потом транспортировали, чуть не надорвались. Так вот, о чём это я… А! В долгу он теперь перед тобой. А значит – точно не обидит. Да и не воюет он с бабами. Если только на сеновале, да и то по обоюдному согласию. Так что возвращайтесь-ка вы к столу, сейчас героев чествовать будем. И вам достанется. Вот чудик так чудик. Столько времени в трактире пялился, презрение выражал, а мальчика от девочки так и не отличил. Нет, рано ему ещё жениться. Положительно рано. Пусть-ка ещё потренируется. Различия поищет. Хе-хе. А ведь взрослый человек, как только бастардов настрогать умудрился? Случайно, наверное, попадал!
В трапезную девушки возвращались без напряжения, только Джурайе стыдно было смотреть на Корбина. Она посмеивалась над словами учителя о неразборчивости графа, над своим самомнением и над тем, скольких неприятностей можно было избежать, если не метаться, как вшивый веник по горнице, а спокойно разобраться во всём с самого начала. Правда идея замужества по расчёту её всё так же мало вдохновляла, зато пропал страх неминуемой гибели во время первой брачной ночи – уже что-то! А перед графом она испытывала теперь вполне объяснимую неловкость, как перед человеком, которого она незаслуженно оскорбила.
Сам-то тоже хорош, оправдывала себя Джурайя, кто же так женится? Ни любви, ни уважения. Один голый расчёт. И мужик-то с виду ничего, а ведёт себя как дитё малое. Правду дядь Кор сказал. Рано ему ещё. А ну как женится, дитё родится, что из него вырастет – при таком-то отце? В лабораторию полез без спросу, сам чуть не убился, разгромил всё к едрене фене… И сидит, как ни в чём не бывало! Перед Примом бы извинился. Там одной живой воды в землю литра три ушло. Столько трудов – и всё прахом! Нет, Прим намного серьёзнее. И ещё он умный. И очень ответственный. И ко мне он очень хорошо относится… Но нет искры. Не хватает чего-то, даже странно. Учитель намекает и намекает, что у двух неклассических магов большое будущее, и что он не прочь видеть меня в качестве невестки… но… Наверное, я должна что-то почувствовать. Сердцем, душой. А этого как раз и нет…
За неделю своего ученичества Джурайя постигла одну простую истину – учитель отсутствует тогда, когда в нём больше всего нуждаются. Корнелиус как будто специально исчезал из своего игрушечного замка каждый раз, когда она с очередной неразрешённой проблемой мчалась к нему на всех парах. И каждый раз натыкалась на Прима, всегда готового помочь, объяснить, подбодрить. Первенец мага был ОЧЕНЬ умён. Джурайя ещё не встречала мужчину, способного сутки просидеть в запершись в библиотеке или лаборатории, а выбравшись на свет божий, бежал не опустошать погреба и ледники, а делиться с отцом новыми открытиями. Первый раз, когда Джурайя забила тревогу, что Прим не показывается вот уже 10 часов кряду и пора выбить дверь, её подняли на смех, а Анна, единственная ученица женского рода, надменно объяснила, что когда УЧЕНЫЙ вершит судьбы мира, такие мелочи, как еда и сон отходят далеко на задний план. Хотя откуда ей, деревенщине, это знать… Джурайя приняла к сведению первую часть монолога, пропустила мимо ушей вторую, и взяла за правило ВСЕГДА держать в лаборатории суточный запас калорийной пищи в стазисе. Простенькое заклинание размораживало и разогревало очередную порцию еды через одинаковые промежутки времени, если в помещении кто-либо находился. А в библиотеку дверь не запиралась, поэтому она сама относила поднос Великому Учёному, потому как открытия и знания – это всё прекрасно, но и жрать когда-то надо. Теперь, занимаясь научными изысканиями на практике и в теории, Прим автоматически совал в рот что-либо съедобное, и, как ни странно, эффективность работы заметно возросла. С этого момента он другими глазами взглянул на новую ученицу отца, чудесным образом найденную за городскими стенами.