Огненный Странник
Шрифт:
– Ты, правда, хочешь поговорить об этом? Я не обязана тебе отвечать, так же как не обязана терпеть твое присутствие, так что, скажи спасибо за то, что я тебя до сих пор терплю рядом с собой. И вообще, не хочешь прогуляться? Посмотреть достопримечательности, например? – Адаль не скрывала свое раздражения: она была в бешенстве от того, что ей приходится делить свой номер с новоиспеченным «партнером в поисках древностей».
– На случай, если ты забыла: на улице шторм и твое предложение прогуляться звучит как минимум нелепо. Меня не радует то обстоятельство, что приходится находиться здесь рядом с тобой, но учитывая твою нестабильность в поведении, я не рискну оставить тебя одну, только поэтому я здесь. Меня раздражает тот факт, что я вынужден терпеть твое отвратительное отношение
Все что смог разгневанный Огненный Странник сделать в ответ – это выругаться в своих мыслях на всех известных ему языках. Он надеялся, что та минута, когда ему больше не придется сдерживать себя, настанет скоро и тогда он заставит эту смертную себя уважать.
К сожалению, часы, проведенные рядом с ней, не принесли никаких плодов, он до сих пор понятия не имел, где находится Рог. Пока они ехали в Эдинбург, он два раза попытался проникнуть в сознание Адаль. Но эти попытки были неудачными. Сначала он не обратил внимания на то, что с ней что-то происходит, но потом понял, что она от его воздействий начинает вести себя странно: проявлять повышенную агрессию. Больше рисковать, пока она ведет машину, он не стал. Когда они донеслись до Эдинбурга, их ждал сюрприз: было объявлено штормовое предупреждение – на город надвигался ураган, в связи с этим аэропорт и все вокзалы были закрыты до утра. Адаль хватило благоразумия, чтобы не продолжать переезд на автомобиле. Только они успели добраться до отеля под башней с часами, как на город обрушились шквалистый ветер и ливень. То ли из-за стихийного бедствия, то ли из-за наплыва туристов, им не удалось снять еще один номер и Локи пришлось ночевать в номере Адаль, который стал для него камерой пыток.
Он лежал на своей половине кровати и не знал, чем себя занять. Он не знал, как ведут себя обычные люди. По большей части он имел контакты только с женщинами легкого поведения. Непродолжительные контакты. Как ведут себя люди в обычной жизни, он понятия не имел. Но тот факт, что смертная вообще им не интересуется, задевал его. Между кометами мыслей, которые несли в себе отпечаток «как начать разговор» промелькивали и «как с пользой для здоровья провести время», но отчего-то ему было страшновато предложить этот вид времяпрепровождения соседке по кровати. Когда они вошли в номер, Адаль не стала разбирать кровать, а, как и была в одежде, легла на нее. Он последовал ее примеру. Возмущений с ее стороны не было, но вся эта обстановка не располагала к интимному настрою. Он уже сбился со счета, сколько прошло времени, сколько они уже вот так лежат молча. Больше всего он ненавидел неподвижность! Он, привыкший к постоянному движению, к постоянному действию, к разрушению или созиданию, вынужден был быть неподвижным! Это было настоящей пыткой! Где это видано: застывший огонь! Эта статичность сводила его с ума! За окном бушевал ливень и понять, когда же наступит рассвет, было невозможно, обращаться к Адаль с вопросом «который час?» он не стал, ничего, вытерпит как-нибудь. Вдруг тишину разорвал злобный шепот смертной:
– Как же я тебя ненавижу!
Адаль резко перекатилась на его сторону кровати и через мгновение уже сидела на нем. Когда она потянулась к нему, он успел перехватить ее руки. Вспомнив о том, что происходило в доме Фриды, он понял, что у нее опять приступ бешенства. Похоже, на этот раз она хочет перегрызть ему горло. И откуда столько кровожадности? Очередной приступ зверства! Вроде бы он на нее последние часы не воздействовал, может, остаточное явление? Локи быстро среагировал, попытался скинуть с себя обезумевшую смертную, но это у него не получилось. Она все равно продолжила тянуться к его шее. «Вот же дрянь», – промелькнуло у него в голове, когда вместо так ожидаемых зубов, он почувствовал ее губы, которые начали скользить по его шее. Когда с его стороны не было проявлено сопротивлений, скольжение переместилось на его губы. Он дал себя поцеловать, а потом перекатился вместе со своей наездницей на другую сторону кровати. Теперь она уже была под ним:
– Когда-нибудь
я убью тебя, – прошипел он, все еще держа ей руки.– А может я тебя? Но не этой ночью… – она с вызовом смотрела на него, синева ее глаз поглотила его.
– Это – моя ночь, – ему не верилось в то, что с ним происходило, и он ждал какого-нибудь подвоха.
– Если хочешь убить – убей! Эту ночь! Со мной… – прошипела Адаль в ответ.
– Я готов убивать с тобой века, – ответил ей Локи и потянулся к ней, чтобы начать убивать остаток ночи, но тут раздался громкий стук в окно.
Прячась от непогоды, на подоконнике сидел крупных размеров ворон и клювом долбил по стеклу. Локи остановился в нескольких дюймах от Адаль.
Момент, когда сошлись миф и реальность, момент, когда вечность бессмертия могла раствориться в одном смертном миге, момент, когда они оба были откровенны до предела, момент, когда могли схлестнуться его вспыльчивость и ее хладнокровие, словно дрожащая гитарная струна был порван долбящим по окну клювом.
– Похоже, ему не нравится то, как мы решили провести время, – рассмеялась Адаль, когда ворон начал долбить по стеклу с удвоенной силой.
Смертная была сейчас права как никогда. Локи встал с кровати и направился к окну, чтобы прогнать надоедливую птицу. Интересно, что понадобилось Памяти от него? Или Одину? Как только он подошел к окну, ворон слетел с подоконника и растворился в тумане. И зачем прилетал? Испортить ему ночь? Наверное, мстит за сестренку. Локи хотел было отойти от окна, но в последний момент увидел, что птица оставила на том месте, где сидела послание. Оказалось, ворон не барабанил клювом по стеклу – на подоконнике он выбил послание на древнем языке. Память ему польстил. Язык был настолько древним, что только избранные знали о его существовании, а понимать его могли лишь единицы. Локи – понимал. Память его ждет с чем-то очень срочным. Придется пойти на риск и оставить Адаль под каким-нибудь предлогом одну.
– Лейк, ты меня слышишь? Не думала, что птица тебя привлечет больше чем я! Как обстановка за окном?
Адаль удивило странное замешательство ее спутника. Она несколько раз позвала его по имени, но он никак на это не отреагировал. Тогда она подошла к нему и обняла его сзади. Он вздрогнул. Локи не сразу отреагировал на новое имя, потому что пытался понять, что же от него надо Памяти и как себя с ним вести. Ему надо было назваться одним из своих имен, а не играть в шарады. Зато, Адаль сама нашла для него решение.
– Извини, я задумался. Шторм закончился, и мы можем ехать, – в глубине души Локи хотел, чтобы она остановила его и продолжила то, что так бесцеремонно прервал Память.
– Я сомневаюсь по поводу транспорта, как будем добираться? – Адаль сделала вид, что между ними минуту назад ничего не происходило.
– Я предпочитаю машину. Если ты согласна, то я пойду и найду нам подходящую модель для поездки, – когда они подъезжали к гостинице, он приметил отличное авто, припаркованное на стоянке возле отеля.
– Что-нибудь быстрое и черное! Я пока приведу себя в порядок. Я все-таки леди! – Адаль осталась стоять у окна.
Локи, одарив ее самой обезоруживающей улыбкой, и со словами «как скажешь» вышел из номера.
Выйдя во двор отеля, он воспользовался своими поисковыми способностями. Не будет же он бегать по всему Эдинбургу в поисках крупногабаритной птицы. Долго искать Память ему не пришлось. Он уже ждал его, приняв человеческий облик.
– Другого момента не нашел? Зачем я тебе понадобился? – Локи был зол на Память.
– Извини, что оторвал тебя от тяжкого труда! Ты тут трудишься во всю! – сарказм был не свойственен Памяти, но сейчас он не удержался.
– Зачем звал? – Локи сделал вид, что не заметил сарказма, он не хотел сейчас вступать с Памятью в словесную перепалку, потому что она могла перейти в перепалку рукопашную, а в Мидгарде это было не допустимо.
– Ты, пока тут трудился, ничего странного не заметил? – Память хотел вывести Огненного Странника из себя.
– Я не намерен разгадывать твои загадки! Или говори, что тебе нужно или… Улетайся прочь! – Локи был взбешен, у Памяти получилось вывести его из себя.