Чтение онлайн

Главного вопроса он так и не дождался и сам перешел к объяснению:

– Меч становится невесомым как перышко. Потому и носит название Берениэль.

– А удары убыстрились.

Он кивнул.

– С замахом струя воздуха за узкой гранью закручивается и разгоняет клинок.

Я мало что поняла. Эрефиэль подступил так близко, что пахнуло потом и чуточку лавандой.

Он провел пальцем вдоль тонкого сужающегося лезвия.

– Эта грань сделана так, чтобы закруглять за собой ветер и придавать скорости каждому удару. Чем чаще разишь, тем гуще поток воздуха и невесомее клинок.

Он взял у меня

меч.

– Так что при должной быстроте… – Меч замельтешил шумным смерчем, расплываясь в неуловимое для глаза пятно. Вскоре прервался и ветряная занавесь вокруг него развеялась. – Он как будто растворяется в воздухе.

Визит в генеральское имение помог унять тревожные чувства, вознаградив усталостью. Думать о Далиле и о том, как несчастной девочке удружили мои родители, не было сил – зато меня заняло другое.

Кем мы с Эрефиэлем все-таки приходимся друг другу? Я с первого дня на службе его почти что боготворила.

Стать, достоинство, доблесть при обороне Седого холма стяжали нефилиму небывалую славу, еще когда я только мечтала связать жизнь с армейской службой. На него молились. Мне исключительно повезло, пусть и недолго, побыть его подопечной. Он обаятельный, отзывчивый, приятный во всех отношениях. Но мне нужен не друг, а командир – воодушевляющий пример для подражания.

Что только не лезло в голову по пути на выход. В какой-то миг меня окликнул Сару и в благодарность за сегодняшние хлопоты угостил пирожным.

Что утром, что теперь я растерялась при виде шавину. Он не грязный, как я ожидала. Учтивее меня. Внезапно, к своему стыду, я поймала себя на том, что таращусь на шрам, и покраснела. «Изгой», – промелькнуло в мыслях. Хотя, если его и покоробил мой взгляд, недовольства дворецкий не выказывал.

Я вновь направилась к железным воротам и за вязью кованых завитков разглядела женщину в белом. Праведницу из суда. При виде ее на ум опять пришла Далила, что, конечно, не скрасило дум. Как там эту монахиню звали? Мать Винри?

Меня она приветствовала спокойной улыбкой.

– К генералу? – коротко справилась я. – Он дома.

– Вообще-то, я бы предпочла поговорить с вами, – невозмутимо обозначила женщина.

Ее прямота обезоружила. Пожалуй, не стоит с ней так резко. Без матери Винри я бы не сетовала о судьбе Далилы, а оплакивала ее смерть.

Она прямо смотрела мне в глаза.

– Как Далила? – спросила я.

Монахиня кивнула.

– Станет достойной сестрой нашей общины.

Опустилось молчание. Монахиня нарушила его первой.

– Меня зовут…

– Я знаю, кто вы.

– Не имею удовольствия похвастаться тем же.

Я замешкалась.

– Нора. Нора Роусом.

Мать Винри кивнула.

– Что вы хотели? – спросила я.

Мать Винри попросила отыскать Каселуду Далилы. Когда она вернулась за Эриком в суд, его вместе с книгой уже след простыл. Монахиня бы сама разыскала стражника, но он покинул Клерию – и я подозревала, куда держит путь. Лучше бы мне там не появляться… Нет, ради Далилы я обязана.

До Бракена добраться нетрудно, но только если не на своих двоих. Повезло, что по дороге попался обоз с рабочим дюжей, отеческой наружности. Я заплатила рубленым серебром. Дорожная беседа началась и кончилась его

вопросом «Как звать?», что весьма порадовало. Я опасалась, попадется такой попутчик, у которого рот не закрывается.

Дорога ползла по круче, слева от которой бликовала река Дельбур. Свежий воздух и панорама ласкаемых ветром лугов нежили сердце после сегодняшних потрясений.

Я временами вспоминала об Эрике, гадая, где в Бракене его искать. Проще и безопаснее всего наведаться в подпольные бойцовые ямы. Если нет, то пройтись по борделям – кретин явно не прочь впихнуть в любое отверстие.

Перед глазами, к моей досаде, встало безразличное лицо Далилы. Где же та прежняя ясноглазая бойкая девочка? Всегда она была мне по душе и особенно умиляла, вступаясь за Джеремию перед язвой Бэком. Я даже с улыбкой воображала их с Джеремией свадьбу. Пусть я не создана для семейной жизни, масса женщин счастливы пойти под венец.

Мысли маятником качнулись в грядущее, и вырисованная в голове картина полиняла. Обтрепало краску по углам, мазки подернуло трещинами, насыщенный яркими цветами холст окропило грязными брызгами.

Джеремия взрослеет, и от этого, хочешь не хочешь, становится грустно. Даже после того как я четко дала понять, что стоит на кону, он все равно донес на подругу, обрек ее на подневольное существование.

Впрочем, всего я не знаю. Не исключено, что родители просто выдавили из него правду – и, скорее всего, это так.

Теперь вместо брата я тихо бранила их. Как повезло вырваться из логова этих лицемерных изуверских дикарей, будь оно трижды проклято. Впервые я ощутила укол стыда. Хотя нет, не впервые: стыд – давний мой спутник по жизни, но, если не взнуздывать его, они вновь накинут на меня удавку.

Ради свободы я, по сути, бросила Джеремию на съедение этим варварам. Раньше их пагубное влияние делилось между мной и братом пополам, а ныне он терпит его один. Когда отыщу Эрика и верну книгу, придется наведаться домой на пренеприятный разговор.

Тяжкая дума о горе-родителях породила новую, о дяде Дункане. Не заглянуть ли к нему в Бракене? Пока что я отложила эту мысль под сукно.

За последним холмом простерла длинные закатные тени бражная и промышленная обитель. Удобно гнездясь в венце холмов, пыхтел в небо вечным чадом городок Бракен. Слева по широкой долине с пригорка, куда мы взбирались, мирно катил воды Дельбур.

Бракен располагался ближе всего к Болтону и был этаким его сопливым младшим братцем.

Я поблагодарила возницу за место в обозе, доплатив за то, что не донимал разговорами. Он привычно немо тронул полу шляпы с лентой и скрылся.

На ум опять пришел дядя Дункан: в конце концов, он живет в Бракене. Я отбросила эту мысль. Прежде всего – дело.