Одержимый. Дилогия
Шрифт:
– А не получим ли мы новую войну вместо новой Родины? – барон стоял, хмурясь, обдумывая ситуацию. – Ты сказал, аборигены агрессивны… Войну на два фронта мы тем более не потянем.
– О, уверяю Вас, второй войны не будет. Тот мир значительно отстал от нас в развитии военного искусства. Кроме того, – первожрец усмехнулся, – у них нет монахов, и им нечего противопоставить Некротосу, кроме грубой силы. Так что дватри столкновения, не больше, и все кончится, – Мошиф пренебрежительно развел руками.
– Дватри столкновения, – фон Киц недоверчиво покачал головой. – Если бы все действительно всегда
– Господин барон, вплоть до определенного момента будет возможно вернуть все назад. Если Вам покажется, что мероприятие слишком сложно и не стоит затрачиваемых усилий, Вы просто отзовете войска, мы закроем портал, и все.
– Да, но только время этих войск будет потрачено впустую. Сейчас на счету каждый солдат, и отправлять их неизвестно куда неизвестно зачем, когда они так нужны на фронте…
– В конце концов, господин барон! – Мошиф нетерпеливо мотнул головой. Что Вы имеете? Что Вы теряете? Рано или поздно федераты вас раздавят, это очевидно! Окончательное поражение лишь вопрос времени. Я Вам предлагаю выход, возможность спасти Империю. Решайте!
– Ладно, допустим, я согласен, – барон прошел, медленно сел. – Но я вот думаю, – фон Киц раздумчиво тянул слова, – а все ли ты сказал мне, демоньяк? Все ли так просто? Вы откроете портал, я соберу все желающих, и – поехали? А может…
– О, Демоны! Господин барон, конечно, нет, – пальцы первожреца нервно бегали, хотя лицо оставалось бесстрастным. – Конечно, Вы не можете просто собрать всех желающих. Все требует времени, и такое грандиозное мероприятие тем более. Необходимо будет удерживать фронт в течение какогото периода, кроме того, высочайшая степень секретности… Мы же не хотим, чтобы федераты прибыли туда следом за нами? Также, возможны помехи со стороны жрецов других орденов. Сообщить им можно будет лишь в самый последний момент, когда все будет готово.
– А это почему? – барон развалился на стуле с видом человека, собирающегося провести на нем всю оставшуюся жизнь. – Неужели они не заинтересованы в спасении Империи? У нас, конечно, были трения в прошлом, но сейчас… Не могу сказать ничего плохого. Демоньяки честно воюют на фронте, помогают, чем могут. Зачем же им мешать, если другой мир, как ты говоришь, единственный шанс для нас? В то же время…
– Потому, – перебил первожрец, – что там они потеряют силу, а она для многих важнее жизни! Некротос – единственный Демон, имеющий канал туда.
– Единственный Демон, – повторил фон Киц, словно пробуя слова на вкус, покачал головой. – Единственный Демон.
– Так Вы согласны?
– Да, – барон перевел взгляд на Мошифа, кивнул. – Давай, попробуем…
– Так что у нас, из всего пантеона, останется только Некротос, – фон Киц задумчиво покрутил ус. – И это мне очень не нравится. Это мне не нравится больше всего.
– А что еще?
– Наша полная зависимость от господ жрецов. Нам приходится слишком полагаться на них, веря, что они искренни и не собираются использовать нас для какихто своих целей.
Фон Ритз нахмурился.
– А еще мне приходят на ум различные варианты, которые Мошиф почемуто вообще не рассматривает. Например, наш Император. Где он, что он? Я слышал, что он там был кемто вроде короля. Так может, мы сможем получить помощь оттуда сюда, вместо того,
чтобы бежать отсюда туда?– Да, действительно… – баронет почесал подбородок.
– Не знаю, насколько это реально, но мы сейчас в таком положении, что нельзя отвергать ни одной, даже самой сомнительной возможности. Поэтому я тебя и вызвал, – фон Киц, улыбнулся, хлопнул баронета по плечу. – Ты этим и займешься, поищешь ответы на эти вопросы.
– Я?
– Да, ты. Я мало на кого могу положиться, еще меньше – кому доверяю, а доверить такое не могу вообще почти никому. Поэтому, – барон встал, заходил по кабинету, – прямиком отсюда ты под охраной едешь в Шадерский лес, где поступаешь в распоряжение барона фон Гивера.
– Он же погиб?
– Ты тоже, – барон насмешливо фыркнул. – Так вот, ты присоединяешься к его формирующейся бригаде и вместе с ней высаживаешься в этом новом мире. Однако, помимо, так сказать, официальных секретных обязанностей, у тебя будет еще одно задание, действительно секретное. Ты должен найти Императора и попытаться получить у него помощь. Или еще у когонибудь. Барон фон Гивер проинструктирован оказывать тебе всяческую поддержку.
– Но господин барон, – фон Ритз растерянно развел руками, – может, лучше барон фон Гивер?… Ведь с Императором… Кто я такой? Я обычный, никому не известный офицер…
– Именно поэтому, Таррант. Ты обычный, никому не известный, и не привлекающий ничьего особого внимания. С другой стороны, Софи будет служить тебе верительной грамотой…
– Софи? О, нет…
– Император, возможно, испытывает к нам не самые добрые чувства, продолжал барон, то ли не замечая, то ли не обращая внимания на гримасу муки, мелькнувшую на лице фон Ритза, – хотя, видят Демоны, мы к тем несчастьям никакого отношения не имеем. И Софи поможет тебе убедить его в этом, доказать, что, несмотря ни на что, не все его связи с Империей оборваны и у него тоже есть, что здесь защищать.
– Господин барон! – баронет морщился, словно от зубной боли. – Может, все же не надо Софи? Слабая утонченная женщина, и такое путешествие… И для ребенка тоже…
– Надо, Таррант, – фон Киц усмехнулся. – Не такая она и слабая. А за ребенка не волнуйся, он останется здесь. Мы и так слишком полагаемся на демоньяков, и я не собираюсь вручать им еще и наследника.
– Вердж останется? Но Софи не поедет без него.
– Поедет, – барон печально вздохнул. – Я понимаю ее чувства, но, к сожалению, мы сейчас не в том положении, чтобы считаться с ними. Кроме того, это послужит ей дополнительным стимулом быть очень убедительной при встрече с мужем.
Фон Ритз мрачно смотрел из окна кареты на пролетающие мимо силуэты деревьев. Что же делать? Он так долго был вместе с Софи, так привык заботиться о ней, защищать, что это перерастало, перерастало в… Софи, с улыбкой склонившаяся над младенцем. Режущее сердце воспоминание! Как бы он хотел, чтобы это был и его ребенок, чтобы это была его семья!
Баронет вздохнул, потер глаза рукой. Неужели все снова? Он сбежал на фронт, он запрещал себе думать о ней, гнал мысли прочь и, казалось, почти справился, почти пережил это, словно тяжелую изматывающую болезнь. Она уже не снилась ему каждую ночь, не мерещилась в каждом женском лице, и вот, все снова. Опять, опять…