Одержимый. Дилогия
Шрифт:
– Холодно становится, – натуанин странно присвистнул.
– Что?
– Зима скоро. Спящий человек замерзнет.
Дэлан открыл рот, закрыл, непонимающе нахмурился.
– Спящий человек, он – путь для Господина в этот мир, – натуанин задумчиво, как показалось Дэлану, посмотрел вдаль. – Он не должен замерзнуть. Его надо перевезти.
– Ага, значит, так, – Джука солидно качнул головой, почесал живот. Значит, через три недели?
– Да, да, – сваты закивали.
– Прекрасно, – Джука поднялся. – Благодарю вас, господа. Расчет получите у секретаря.
– Спасибо, спасибо, добрый
Джука снова опустился в кресло, удовлетворенно улыбнулся. Ну что ж, можно поздравить себя с еще одним удачным приобретением. Эдакий последний штрих, придающий ему в глазах клиентов и партнеров вид надежный и представительный, окончательно закрепляющий его репутацию человека серьезного и основательного. Не какойто холостой вертихвост, нет, что вы! Серьезный женатый мужчина, не бросающий слов на ветер, каждый день возвращающийся к восьми домой, к ужину в кругу любящей жены и детишек.
Джука закинул руки за голову, почти утонув в обширном кресле, мечтательно закрыл глаза. Его будущая жена… Мила и симпатична, но он был бы не он, не сумев выжать из своей помолвки максимум выгоды. И даже не важно, что за нее давали очень даже неплохое приданое, он обошелся бы и без этих денег, хотя и они весьма кстати. А еще две мануфактуры, корабельная верфь… Да, но кроме этого – связи, влияние, которое не покупается ни за какие деньги, лишь дается от рождения, или… Или приобретается, как его приобрел он!
Джука хихикнул. Он становится членом одной из старейших и богатейших семей Сардига, своеобразной аристократии этой купеческой республики. Джука ойн Гаакен, каково? Кто бы мог подумать года эдак три назад, глядя на оборванного худенького контрабандиста, что это – будущий Гаакен? И, как он твердо надеялся, вскоре и заседатель Купеческой Палаты. Имя – последнее препятствие на его пути, и после женитьбы ничто уже не остановит его от вхождения в нее. И это надо отметить!
Джука взялся за подлокотники, энергично поднялся.
– Ах… – Джука плюхнулся обратно в кресло.
– Как спалось?
– Ап… Ап… – купец затравленно смотрел на стоящего напротив натуанина. Откуда он взялся? Как?… Так беззвучно… – Я ничего не знаю! Я не… Он не связывался больше!
– Не кричи, – натуанин, щурясь, подтянул к себе канделябр, дунул на свечи.
– Что вам надо?
– Одолжение. Небольшое одолжение.
– Да, конечно, – Джука крутил головой, пытаясь разглядеть в темноте натуанина. Где он, справа, слева? Неопределенность пугала еще больше, – Какое?
– Ты должен приютить друга. Он не может сам о себе позаботиться. О нем позаботишься ты.
– Друга? Но я не могу, – голос Джуки сорвался, он закашлялся. – Я не могу принять вашего друга. Я женюсь.
– Не нашего друга, своего. Ты ему многим обязан. Разве ты не хочешь ему помочь?
– Но я не могу! Говорю же, я женюсь! – Джука чуть не плакал. Какой такой его друг? Грязный оборванец в его доме, с его утонченной изысканной женой…
– Придумай чтонибудь, – натуанин, казалось, зашипел возле самого уха. Ты же сообразительный, так что лучше придумай. Он приезжает через неделю.
– А, ну наконецто. А то я уже волноваться начал. Куда, думаю, Тринадцатый
Демон девался, – барон фон Киц посмотрел на худого, словно палка, Мошифа, нового первожреца Некротоса. – Все жрецы есть, помогают фронт удерживать, только из ваших – никого. Я уж думал, не случилось ли чего?– К сожалению, мои жрецы заняты более важным делом и не могут участвовать в Вашем проекте. Прошу Вас, садитесь, – первожрец показал на походный стул.
– В моем проекте? – фон Киц подошел, оперся о стол, наклонился к Мошифу. Как интересно. Защита Империи – мой проект. А люди, между прочим, не считают это моим проектом. Люди, между прочим, жизни за это отдают, не отсиживаются по щелям, как тараканы, занимаясь некими более важными делами! И что это за дело может быть важнее защиты Родины?
– Мои жрецы не отсиживаются по щелям, многие из них также погибли, выполняя задания, так что сравнение с тараканами, я думаю, неуместно. Кроме того, на любую проблему, включая и защиту Родины, можно взглянуть с разных точек зрения, и только дурак будет биться лбом об закрытую дверь и потом гордиться шишками как знаком доблести, если есть возможность просто обойти препятствие, – Мошиф бесстрастно взглянул на покрасневшего барона. – Прошу Вас, господин барон, садитесь. Я Вас пригласил, и Вы приехали, как я надеюсь, не для того, чтобы обмениваться взаимными упреками.
– Ладно, – фон Киц фыркнул, нервно распушил усы, опустился на жалобно скрипнувший стул. – Допустим. Что ж, давай, демоньяк, взглянем на эту проблему с твоей точки зрения. Итак? Что с нее видно?
– Итак, – первожрец кивнул. – Давайте сначала посмотрим на ситуацию в целом. Благодаря передышке, которую нам почемуто предоставили федераты, нам удалось закрепиться на старой линии Азенштадта. Также в окружении еще держится столица, Кашейц, Ландинг и несколько городов поменьше. Может показаться, что положение до некоторой степени стабилизировалось.
– Если ты об этом, то я и без тебя все это знаю, – барон нетерпеливо качнулся на стуле. – Без поддержки извне города долго не продержатся, их возьмут, не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра. Линия укреплений Азенштадта – старая давно не ремонтировавшаяся развалина, не соответствующая никаким требованиям. И что? Что с того?! Можно сколько угодно страдать по поводу изъянов и недостатков, или мечтать об идеальных укреплениях, только что от этого изменится? Города отвлекают на себя часть их сил, и чем дольше это будет продолжаться – тем лучше. У нас есть укрепления линии Азенштадта, мы можем ими пользоваться, и мы должны ими пользоваться, с максимальной для себя выгодой. Завтра делается из сегодня. В конце концов, с той стороны тоже не сплошное совершенство, там тоже обычные люди воюют!
– Браво. Браво! – губы Мошифа растянулись в улыбке. – За что Вы мне всегда нравились, господин барон, так это за Вашу реалистичность и прагматизм, и нежелание сдаваться ни при каких обстоятельствах. Позвольте выразить Вам мое искреннее уважение.
– Плевать мне на твое уважение! – фон Киц скривился. – И, может, ты обойдешься без словесных вывертов, а сразу перейдешь к делу?
– Хорошо, – сухое лицо первожреца снова стало бесстрастным. – Вы знаете, где наш Император?