Одержимый. Дилогия
Шрифт:
– Да. Он тогда смогтаки прорваться, когда понял, что сражение проиграно и ничего уже не сделаешь.
Крайт кивнул.
– Так вот, вернулся Рон, и потом началось. В смысле началось, конечно, раньше, но мы этого не понимали, что ли. Знаете, почет, все такое, Кен нас героями объявил. – Алина покусала губу. – Но все равно все было не так. както неправильно, что ли. Как будто весь мир поменялся. Идешь по улице, а от тебя люди шарахаются, словно от чумной. Словно от собаки бешеной. Словно у тебя на лице написано, что ты уже не человек, а монстр какойто, детей пугать. Ну и этот мир с Кифтом и Белыми Братьями, конечно. Отдали землю Кифту, Братьям свободный проход дали, замки эти их строить разрешили да еще сказали, что это все для нас, что, мол, они нам только
Крайт молчал.
– Мне потом говорили, что Рон всю неделю пил. Но по нему этого не было заметно. На ногах ровно стоял, и язык не заплетался, только бледный да круги под глазами. Но мало ли от чего круги – могут появиться? Так вот, подошел Рон к Кену, тот, наверное, думал, что Рон ему спасибо скажет или чтонибудь такое, подвинулся, ему место давая, а Рон плюнул ему под ноги и говорит, что не знает другого Гунги, кроме вас, а Кен – трус и предатель, которого он знать не хочет, и он не брат ему больше. Кен затопал ногами, закричал, что он не предатель, а наоборот, спас народ, так как заключил договор с Кифтом и закончил войну. Он потребовал, чтобы Рон взял свои слова обратно, иначе его объявят Безродным и изгонят из племени, а Рон засмеялся, вытащил меч и сказал, что этот договор достоин лежать там, где он испражняется, что его война не закончится до тех пор, пока хотя бы один чужой солдат будет по нашей земле ходить. И что Кен сам стал Безродным, когда этот договор заключил, потому как все племена продал.
Алина посмотрела на Крайта, в глазах у нее плясали отблески пламени:
– Знаете, я думаю, Рон все же был пьян, но то, что он сказал… Это было именно то. что мы чувствовали. Просто он первый выразил это словами. И поэтому, когда Кен велел страже схватить Рона, мы все к нему бросились. Защищать. Все. в смысле те, кто ходил с вами, кто остался в живых из Малышей, из Учебных легионов. Кого Рон привел. Нас было меньше и у нас почти не было оружия, но мы были злые, такие злые… Мы стояли и смотрели на них. а они на нас, а Рон хохотал, как сумасшедший, и орал, что война не закончена и он еще покажет всем, кто так не думает, и мы тоже стали как сумасшедшие. Мы скалились и рычали на них, плевались и тоже кричали всякое…
И они отступили. Они нас испугались и отошли, оставили нас в покое.
Алина подбросила еще несколько веток в костер, покачала головой:
– Вот тогда я поняла, что казалось неправильным, почему казалось, что мир изменился. Это не мир изменился, это изменились мы сами. Знаете, Гунга Крайт, почему они испугались? Потому что мы были готовы убивать, а они – нет. Вот чего они испугались! Смерти в наших глазах! Господи. Гунга Крайт! – Алина обхватила голову руками, – Ведь они были нашими отцами и братьями! А мы, мы готовы были их убить, умереть сами, но и убить! Ведь они – не кифтяне и не Белые Братья, они… Гунга Крайт, что случилось с нами? Неужели так и должно было произойти?
Крайт смотрел на раскачивающуюся в отчаянии девочку и чувствовал, как растет в нем жалость к ней, видевшей так много за свои недолгие годы, и к остальным, кого он так рано втянул в жестокий мир, показал изнанку жизни. А еще он почувствовал, как одновременно поднимается в душе отвращение к себе за то, что он лишил их всех детства,
как лишили когдато детства его самого.– Алина, девочка моя! – Крайт обнял девушку за плечи, притянул к себе, и она доверчиво прижалась, лишь изредка вздрагивая, как испуганная лань. Прости меня, прости, если сможешь. – Крайт погладил девушку по голове, с удивлением прислушиваясь к своим ощущениям. Подступающий к горлу комок… Что с ним? Сейчас он был готов ради нее на все, ради того, чтобы спасти, защитить от всех невзгод, не так. как для Йоли. подругому, и тем не менее…
– И мы ушли из Изарона, – тихо заговорила Алина, словно в забытьи, – ушли продолжать нашу войну. Нам не мешали. Мы взяли все, что нужно, все, что смогли, и ушли в горы. Мы укрепили склоны, и теперь никакой чужак не рискует туда сунуться. Мы нападали на Белых Братьев, жгли их форты, мешали, как могли. Мы ждали вас. И вы вернулись. Вы вернулись! – Алина повернула лицо к Крайту, счастливо улыбнулась. – Я знаю, теперь все будет не так, теперь все будет хорошо. Ведь правда, скажите, правда? Как мы сегодня этих Белых…
– Да. – Крайт улыбнулся в ответ. – Теперь все будет хорошо.
Костер медленно догорал, потрескивая россыпью углей.
– Так, значит, Йоля там, с вами?
– Нет! – Алина откинула руки Крайта, села прямо.
– А где?
– Я вам уже говорила. – Девушка скривилась, словно от кислого. – В Изароне она осталась.
– Но почему? Ты же утверждала – все Малыши ушли.
– Кроме нее. С Кеном она снюхалась, не захотела хахаля своего бросать…
– Врешь! – Крайт вскочил. – Не может этого быть!
– Я не вру! – Алина исподлобья смотрела на Крайта. – А почему иначе она осталась?
– Не знаю. Не дали ей уйти, задержали както. Но с Кеном… Не верю, не верю!
– Ага, задержали. Оно, конечно, дело ваше, верить или нет. – Алина тоже поднялась, отряхнула штаны. – Да только… Аа, да ну вас! – Девушка резко повернулась и зашагала прочь от костра.
– Этому пора положить конец, и, клянусь, я это сделаю! – Кен нервно мерил шагами кабинет. – Мое терпение кончилось! До сих пор, пока они сидели в горах и больше говорили, чем делали, я смотрел на это сквозь пальцы, но что творят эти, хмм, Безродные теперь!.. Я все надеялся, что они образумятся! Побалуются, выпустят пар и образумятся. Но это уже слишком! Это уже переходит всяческие границы! За последнюю неделю на Юге ими уничтожено несколько отрядов Братьев, взяты два замка. Братство в ярости и грозится принять собственные меры! Вы понимаете, что это значит?
Кен взглянул на вытянувшегося у двери Айно Нанта, капитана наемников, заменившего погибшего под ДжинЮром Гута Абиса.
– Это значит, что трехсторонний мирный договор под угрозой! – Кен взмахнул руками. – Новая война! Мы не можем этого допустить! – Кен остановился перед Нантом, скорбно покачал головой. – Дорогой Нант, я поручаю вам остановить это безумие. Вы должны отправиться туда со своими людьми, арестовать этого самозваного Гущу, а юнцов вернуть домой к их семьям.
– А если они не пойдут?
– Что значит – не пойдут? – Кен пристально посмотрел на Нанта, пытаясь проникнуть сквозь маску безразличия на лице капитана. – Должны пойти. Для этого я вас и отправляю.
– Гунга Кен, вы говорите так, словно я должен сходить и привести к ужину заигравшихся в саду детишек. Но если эти ребятки взяли штурмом два замка Белых Братьев, то это уже отнюдь не малыши. Поэтому я хочу получить от вас полные и подробные инструкции относительно того, что я на самом деле должен делать.
– Ну… – Кен помолчал. То, что надо было сказать… Нет, он не мог, просто не мог произнести это, – Послушайте, Нант, тут я полагаюсь на вас и ваш здравый смысл. Вы должны прекратить нападения на Братьев, а решать, как это сделать, я предоставляю вам. Отправляйтесь на место и действуйте, исходя из обстановки. В конце концов у вас под началом шесть тысяч против их двух и равное с ними количество колдунов. Вполне достаточно для любой ситуации.
– А вы наш поход, конечно, возглавить не сможете? – Капитан скорее утверждал, чем спрашивал.