Обыкновенная мёмба
Шрифт:
– А ты же знаешь, что на мальчишек ни в чем полагаться нельзя. У них вечные заскоки. И я убеждена, что он опять что-нибудь напутает. Ими постоянно нужно руководить.
Валя услышала и в голосе девочки, и в смысле этих ее слов нечто очень знакомое и совершенно понятное. Такое, словно она просто встретилась со знакомой из соседнего класса, с которой раньше не очень дружила, но все-таки была в хороших отношениях. Поэтому Валя быстро согласилась поехать вместе с Пепой на поле. Пока они седлали лятуев, пока Валя училась садиться на лятуя, слезать с него и управлять им, они успели обсудить сотни вопросов, в том числе и разницу
Потом они поскакали по полевой дорожке к маленькому садовому домику на поле. Скакать было страшно, интересно и весело. Пепа сразу же показалась настоящей подружкой, с которой они просто отстали от своего отряда, ушедшего из пионерского лагеря пропалывать морковь на совхозном поле. И вот теперь они догоняли отряд и страшно беспокоились, что мальчишки натворят, там или по дороге, что-нибудь такое, из-за чего придется краснеть на линейке. Правда, Валя чувствовала, что дело тут не только в том, что натворят мальчишки, айв несколько ином... Но ведь есть же вещи, о которых не говорят.
Пока Валя путешествовала, Виктор беззаботно сопел на своей кровати и не слышал, как в комнату вошли уже знакомые три блестящие женщины. Они почти с ужасом посмотрели на приоткрытую, с приставленным стулом дверь, пощупали две пустых кровати и уставились на спящего Виктора, у которого от сладости в уголках губ появилась блестящая полоска. Женщины с тревогой переглянулись.
– Они умудрились сбежать!
– всплеснула руками одна.
– Это ужасно!.. Они же не приспособлены ни к нашему воздуху, ни к нашим бактериям!
– бессильно уронила руки вторая.
И только третья, самая красивая, спокойно скрестила руки на высокой груди и улыбнулась с некоторой долей превосходства:
– Полагаю, что ничего страшного не произошло.
– Но они же убежали в мир!
– сказала одна, и на глазах у нее от жалости навернулись слезы.
– Этого нам не простит вся Мёмба...
– заплакала вторая.
– Послушайте, если у них хватило ума найти секретную кнопку, найти замок в стальной двери и открыть его, найти дорогу и по этой дороге куда-то удрать, я считаю, что у них хватит ума и надеть капюшоны. А потом, не такая уж большая разница в составе воздуха. Последние данные показали...
– Но микробы?
– А вирусы?!
– Но ведь надо же им привыкать...
– неуверенно сказала самая красивая.
– В конце концов, они же люди. Мы же вот привыкли к Мёмбе и даже сменили окраску кожи.
– А вдруг они что-нибудь натворят?
– Это же дети...
Третья женщина осмотрела комнату, Виктора и улыбнулась:
– Мне кажется, что сбежали девочка и мальчик.
– Тем более!
– Вот это-то и опасно. У них ведь разные организмы...
– Как раз наоборот. Когда сбегают мальчик и девочка, ничего страшного не происходит.
– И, сделав царственно-останавливающий жест рукой, пояснила: Девочка всегда остановит мальчика от слишком опрометчивых поступков, а мальчик не даст проявиться слишком уж большой девчоночьей осторожности. Так что не нужно волноваться.
Все трое несколько успокоились и расселись на стульях вокруг стола. Помолчали. Потом самая серьезная женщина сказала:
– Ну что за дети пошли! В наше время...
– Да... Они все больше и больше думают о себе и совершенно не думают о нас, взрослых. Самая красивая женщина
опять засмеялась:– Ничего страшного - дети как дети. Посиди в этой тюрьме, когда за ее стенами неизведанный, огромный мир... Я бы тоже наверняка сбежала.
– Ну вот один же не сбежал, - сказала самая серьезная женщина и указала на Виктора, который спал, даже не ворочаясь.
– Видимо, у них разная степень сознательности и ответственности, вздохнула вторая.
– Разумеется! На всем белом свете во всех галактиках вы не найдете ни одной пары совершенно похожих друг на друга людей. Потому они и люди! Серебристая женщина посмотрела на Виктора с мягкой, теплой улыбкой.
– Мне кажется, что этот больше устал, чем остальные. Может быть, он даже был командиром во время их необыкновенного полета - у него строгое, волевое лицо. А может быть, наоборот - он просто выпил два стакана молока, а не один. И снотворное на него подействовало сильнее, чем на остальных.
– Но ведь им давалось по одному стакану молока, - строго, тоном вредной учительницы сказала самая серьезная.
– Ну и что? Они же дети... Да и взрослые... Одни любят одно, другие -другое. Вот и...
– Как бы то ни было, а нам нужно немедленно поставить на ноги всю округу и разыскать ребят.
– Зачем сразу поднимать тревогу?
– удивилась самая красивая.
– Ведь нам прежде всего следует изучить их поведение. А для этого вначале нужно установить, где они сейчас находятся.
Она ушла, и пока две другие женщины вполголоса спорили между собой, вернее, даже не спорили, а упрекали друг друга и ушедшую^ Виктор проснулся. Он посмотрел на сидящих, осмотрел все восемь углов комнаты и вздохнул. Обе женщины покосились на него, а Виктор сел на кровати и вежливо поздоровался.
– Скажи, - строго спросила вторая женщина, - сколько ты выпил молока?
– Два стакана.
– Почему два? Ты отобрал второй стакан у младшего?
– Ничего я не отбирал...
– удивился Виктор: оказывается, и на чужой планете имеются взрослые, которые, ничего не зная, все сразу понимают.
– Но почему же ты выпил два стакана, если у каждого было только по одному стакану? Значит, ты заставил кого-то отдать тебе молоко? Почему?
– Да никого я не заставлял!
– теперь уже обиделся Виктор.
– Просто Андрей не любит молоко, вот он мне и отдал.
– А что же любит Андрей?
– ехидно улыбаясь, приставала женщина.
– Андрей любит яблоки. И я поэтому ему отдал яблоко.
– Значит, вы поменялись продуктами?
– Н-ну... выходит.
– А ты любишь яблоки?
– Люблю...
– Тогда мне непонятно, почему ты отдал любимые тобой яблоки за то, что у тебя уже есть? А может быть, ты любишь молоко больше, чем яблоки?
Она говорила так непререкаемо-требовательно, так строго смотрели ее темные глаза, а блестящее, но покрытое странными крапинками лицо - как будто на хромированном бампере автомобиля выступили первые признаки коррозии - казалось таким неприступным, что Виктора оставила серьезность, и он загрустил.
Ну как ей объяснишь, что он любит все, кроме вареного лука, а Андрей сам не знает, что он любит сегодня и что будет любить завтра. Но если ему сегодня хочется яблок, так почему не уступить товарищу? Пусть ему будет приятно. И зачем все это нужно этой тетке с крапинками на лице?